Он сказал последние слова вкрадчиво, но она ответила, по-настоящему сердясь:
-- Это низость. Вы требуете, чтобы я обманула и предала человека, так недавно спасшего нас. Ведь он рисковал жизнью ради нас.
-- Это не предательство, а самозащита. Либо мы их уничтожим, либо они -- нас. Я не трону этого молодого человека, но накажу других. Ну, пожалуйста, не отказывайся.
Но она ответила решительным отказом и ушла к себе, где долго и неподвижно сидела запершись. Наконец, она зашептала:
-- Боюсь, что это -- правда. Боюсь, что это -- правда.
Она пробыла весь день у себя; как могла она теперь встретиться с Мак Намарой, когда, несмотря на молчаливо данное согласие быть его женой, она все больше подозревала его в том, что он из ряда вон выходящий мошенник.
Она все еще боролась с мыслью, что судья, заместивший ей отца, в заговоре с Мак Намарой; однако хладнокровная беспринципность дяди, предложившего ей стать предательницей, возмутила ее до глубины души. Раз он способен на это...
Просидев весь вечер у себя, она проголодалась и вышла искать Фреда.
Она услыхала голоса в гостиной и остановилась неподвижно, прислушиваясь к ним. Первые же услышанные ею фразы положили конец ее колебаниям.
Она с глубоким вниманием выслушала то, что долетело до нее, затем быстро и неслышно вернулась к себе. Она стала переодеваться с безумной торопливостью.