Он мрачно улыбнулся.
Тем временем Черри Мэллот доставила Элен записку Гленистзра.
Записка эта вполне подтверждала предсказания Мак Намары и окончательно напугала Элен. Она убедилась в том, что к вечеру разразится кровавая трагедия. Ее ужас усиливался при мысли, что она сама бессознательно помогла разнуздать злые силы. Нет, этого не должно быть!
Она предупредит всех, не боясь ни дяди, ни Мак Намары.
Однако она все еще не имела доказательств преступной деятельности последних; она лишь угадывала правду. Если бы она не была женщиной...
Тут вспомнились ей слова Черри Мэллот о Струве: "бутылка вина и хорошенькая женщина", а затем и уверения адвоката, что в документах, с таким трудом привезенных ею весною, содержится ключ к мучившей ее тайне.
Если это правда, то документы эти, пожалуй, могут положить конец разгоревшейся борьбе. Ни дядя, ни инспектор не решатся продолжать вести свою линию под угрозой разоблачения и суда.
Чем больше она думала, тем яснее вставала перед ней необходимость помешать сегодняшнему бою; это был единственный шанс на спасение.
К ее мучениям прибавлялось воспоминание о человеке, спрятавшемся за занавесом в "Северной".
Это был ее брат, но почему и тут какая-то тайна? Почему он прятался от нее, как вор или не пойманный лиходей? У нее кружилась голова, она чувствовала приближение истерического припадка.