-- Пусть Бог покарает меня смертью, если я когда-нибудь перестану ненавидеть вас! -- крикнула она. Дикая страсть клокотала в ее голосе. Она повернулась и гордо пошла к своей каюте, высокая, стройная, неприступная. Он не знал, что колени ее дрожали от слабости.
Глава IV. УБИЙСТВО.
В течение четырех дней "Санта Мария" наудачу искала пути среди белых ледяных полей. Весенний прилив из Берегового пролива уносил ее к северу; наконец на утро пятого дня на востоке показалось открытое море. Медленно ползя вперед, пароход под восторженные клики утомленных пассажиров выбрался на последний перегон дальнего пути. Глухой шум машины показался райской музыкой девушке, заточенной в палубной каюте.
Вскоре затем они увидали гористый берег, поднимающийся царственными, пустынными кряжами, еще белеющими от тающих снегов. В десять часов вечера, под золотистыми лучами вечернего солнца, среди пронзительных свистков, они бросили якорь на рейде Нома. Еще не улегся шум спущенных цепей и не отзвучало эхо салюта на береговых горах, как корабль уже был окружен тучей маленьких лодок, шнырявших вдоль его бортов, а чиновник, в форменном мундире и фуражке с позументом, уже всходил на мостик и здоровался с капитаном Стивенсом. Буксирные суда и барки осторожно кружили вокруг парохода, выжидая окончания кое-каких формальностей. Затем джентльмен в мундире вернулся в свою лодку и отчалил.
-- С санитарной стороны все благополучно, капитан, -- крикнул он, салютуя командиру.
-- Благодарю вас, сэр, -- рявкнул моряк в ответ.
После того гребные лодки, точно пираты, накинулись на пароход со всех сторон. Капитан повернулся и, глядя со своего: мостика на палубу, встретился взглядом с Дэкстри, который с величайшим вниманием наблюдал процедуру приема парохода. Оставаясь внешне все таким же важным и торжественным, капитан Стивенс слегка подмигнул левым глазом и ухмыльнулся самым мальчишеским образом. В тот же миг с мостика посыпались резкие приказания, матросы засуетились, реи заскрипели и застучали донки.
-- Приехали, г-жа Заяц, -- сказал Гленистэр, входя в каюту девушки. -- Санитарный инспектор пропустил нас. Пора всем посмотреть волшебный город. Идите, посмотрите, какой чудный вид.
Они впервые остались вдвоем после сцены на палубе. Она либо вовсе игнорировала его, либо устраивалась так, что они видались только в присутствии Дэкстри, хотя он с тех пор был неизменно вежлив и внимателен. Она не могла не видеть его еле сдерживаемые порывы и страстно ждала момента, когда можно будет покинуть пароход и бежать от чар его личности. Она содрогалась, думая о нем, но при виде его не была в состоянии ненавидеть его, как ей того хотелось; он подавлял ее своей волей, не позволяя ненавидеть себя и не обращая внимания на ее пренебрежение. Она помнила, как он охотно и без всяких расспросов заступился за нее и бился с матросами с "Охайо" по первой ее просьбе. Она знала, что он всегда готов на то же самое, если не на большее. Вообще трудно быть злопамятным в отношении человека, готового отдать за вас жизнь, даже если он и обидел вас, в особенности же, если он обладает физической привлекательностью, заставляющей вас забывать все веления нравственности.
-- Никто не увидит вас, -- продолжал он... -- Толпа окончательно лишилась рассудка; кроме того, мы сойдем прямо на берег. Вам, должно быть, до ужаса надоело заточение, да и мне тоже.