При этих словах внезапное дуновение ветра потрясло куст полевых роз, вившихся около дерева, под которым расположилась Нина, и на неё упало обилие душистых лепестков.
-- Да, -- сказала Нина про себя, сбрасывая лепестки, упавшие на книгу. -- Тифф правду говорит, что в нашем мире ничего нет вечного.
И вот, среди несмолкаемого, глухого ропота столетних сосен и шелеста листьев винограда, раздались божественные слова святого Евангелия:
"Когда в Вифлееме Иудейском родился Иисус, от Востока пришли волхвы, спрашивая: " Где находится новорождённый царь Иудейский? Мы видели на Востоке звезду его и пришли поклониться ему"".
Нет никакого сомнения, что люди с более развитыми понятиями беспрестанно останавливали бы чтение, предлагая тысячи географических и статистических вопросов о том, где находился Иерусалим, кто такие была эти волхвы, далеко ли Восток отстоял от Иерусалима. Но Нина читала детям и старику, в безыскусственной и восприимчивой натуре которых жила беспредельная вера. Детское воображение её слушателей быстро превращало каждый описываемый предмет в действительность. В душе их как-то сам собой немедленно создался Иерусалим, и сделался для них известным, как соседний город И... Царя Ирода они представляли себе живым существом, с короною на голове; и Тифф тотчас отыскал некоторое сходство между ним и старым генералом Итоном, имевшим привычку восставать против всякого доброго дела, предпринимаемого Пейтонами. Негодование Тиффа достигло крайних пределов, когда Нина прочитала о бесчеловечном повелении Ирода умертвить в Вифлееме и окрестностях его всех младенцев; но услышав, что Ирод недолго жил после этого ужасного злодеяния, Тифф немного успокоился.
-- И поделом ему! -- сказал он, сильно ударив лопаткой по груде выполотой травы, -- умертвить всех бедных младенцев -- это ужасно! Да что же она сделали ему? Желал бы я знать, что он думал о себе?
Нина сочла необходимым ещё более успокоить доброе создание, прочитав ему до конца всю историю о рождении Спасителя. Она прочитала о путешествии волхвов, о том, как им снова явилась звезда-благовестница, шла перед ними, направляя путь их, и остановилась над тем местом, где была Матерь Божия с предвечным Младенцем; -- о том, как они увидели Божественного Младенца, поверглись пред ним и поднесли ему дары, состоящие из золота, ладана и смирны.
-- О, Боже мой! Как бы я желал находиться при этом поклонении! -- сказал Тифф. -- Этот младенец уже и тогда был Царём Славы! О, мисс Нина, теперь я понимаю тот гимн, который поют собраниях и в котором говорится о колыбели. Вы помните, он начинается вот так...
И Тифф запел гимн, слова которого производили на него глубокое впечатление, даже ещё в то время, когда он не постигал их значения:
"На Его колыбели сверкают капли холодной росы;