Сказав это, он обернулся к спящим детям, и взор его остановился на провизии Дрэда. Он оцепенел от изумления.
-- Неужели, -- подумал он, -- и в самом деле были тут ангелы? Во всяком случае, да будет благословенно имя Господне! я вижу завтрак для детей, о котором просил, ложась спать. Я знал, что Господь не оставит нас: но не думал, чтоб помощь Его явилась так скоро. Быть может, это принесли те же самые вороны, которые приносили пищу Илии; -- хлеб и мясо по утру, хлеб и мясо вечером -- да, это чрезвычайно утешительно. Не хочу будить моих овечек; пусть они спят... как они обрадуются, увидев этот завтрак. Притом же здесь так мило, такой приятный, чистый воздух; здесь нет отвратительной табачной жвачки, и никто не отплёвывает её сок. А ведь я устал порядочно... не прилечь ли ещё, пока не проснутся дети. Эти грязные создания вывели меня из терпения... воображаю, как она беснуется...
И Тифф снова рассмеялся своим чистосердечным, простодушным смехом.
-- Тифф! Тифф! Где это мы? Куда ты завёл нас? -- пропищал тоненький голосок подле старого Тиффа.
-- Куда я завёл вас, малютка мой? -- сказал Тифф, обращаясь к маленькому Тедди, -- Мы... в жилище Господа... в совершенной безопасности... И ангелы принесли нам завтрак, --прибавил Тифф, показывая Тедди провизию, положенную на виноградных листьях.
-- Ах, дядя Тифф! Неужели это принесли ангелы? -- вскричал обрадованный Тедди. -- Зачем же ты не разбудил меня? Мне бы хотелось их увидеть. Я в жизнь свою не видел ангела.
-- Я тоже не видывал, мой милый; они являются по большей части, когда мы спим; но, позвольте, вон и мисс Фанни просыпается. Здоровы ли вы, моя овечка? Хорошо ли отдохнули?
-- Превосходно, дядя Тифф! Я спала крепко и видела прекрасный сон.
-- Так расскажите же его до завтрака: тогда он сбудется, -- сказал Тифф.
-- Изволь. Я видела, что нахожусь в каком-то незнакомом пустынном месте, откуда никаким образом невозможно было выйти; кругом все камни и кустарники. Тедди тоже был со мной. Всеми силами старались мы выбраться оттуда, и всё напрасно; вдруг к нам приходить мама, или вернее женщина, которая была похожа на нашу маму, только несравненно её лучше, и в какой-то странной белой одежде, которая так и сияла на ней. Она взяла нас за руки, камни раздвинулись перед нами, и мы вышли по гладкой тропинке на очаровательный зелёный луг, покрытый лилиями и земляникой. Мама тут вдруг исчезла.