-- Кто вы такие? -- сказал он.
При тусклом свете сумерек, он заметил, что все трое были под масками.
-- Мы люди, -- отвечал один из них, голос которого Клейтон не узнал, -- люди, умеющие наказывать негодяев, которые оскорбляют джентльменов и потом отказываются от благородного удовлетворения.
-- Мы, -- сказал другой голос, -- знаем, как должно поступать с тайными аболиционистами, которые скрытно подводят мины под наши учреждения.
-- Да, -- хладнокровно возразил Клейтон, -- вы умеете также быть и трусами, потому что никто, кроме низких трусов, не решится напасть втроём на одного и наносить удары сзади. Стыдитесь! Впрочем, джентльмены, действуйте, как вам угодно. Ваш первый удар лишил меня возможности владеть правой рукой. Если вам нужны мои часы или кошелёк, то можете взять их, как берут разбойники.
Глубокое презрение, выраженное в последних словах, по-видимому, привело в бешенство третьего мужчину, не говорившего ни слова. С страшным проклятием он снова поднял трость и ударил Клейтона.
-- Бейте раненого человека, который не может защищаться! -- вскричал Клейтон, -- бейте! Покажите ему, какие вы звери! Я знаю, вы храбры в нападении на беззащитных женщин, детей и проповедников!
На этот раз нанесённый удар повергнул Клейтона на землю. Том Гордон в мгновение ока спрыгнул с седла и показал свою способность быть членом конгресса, быстро нанося удары по голове беззащитного Клейтона и тем обнаруживая рыцарский дух Южной Каролины. Но в этот момент на правую руку его опустился от невидимой руки такой сильный удар, что, переломленная, она повисла на плече. В припадке бешенства, Том произнёс такие проклятия, каких читатели наши никогда не слыхали, и какие не согласится вынести даже и бумага. В ответ на них из-за ближайших кустарников раздался громкий голос:
-- Горе кровожадному и вероломному человеку!
-- Ловите этого разбойника, ищите его! -- вскричал Том Гордон.