В это время, приготовив питьё по своему вкусу, он подошёл к постели и начать ласковым тоном: -- Вот и чай готовь! Вы устали, миссис Сю!-- Этот великан измучил вас! Да и то сказать, у такого громадного человека с каждой неделей прибывает по полфунту веса. Позвольте его мне.-- Возьмите, лучше, выпейте чашку; согрейтесь и будьте повеселее; я вам поджарю кусочек цыплёнка. С этими словами, отодвинув ребёнка, он подсунул руку под подушку. О, как жёстко здесь! Позвольте: у меня длинная и крепкая рука, я приподниму вас и вы отдохнёте. Вот так! выпейте чайку и отрите слёзы!-- Бог милостив! Он смотрит на нас всех, когда-нибудь смилуется над нами и порадует нас!
Больная, ещё более изнурённая душевным волнением в последние минуты, механически повиновалась голосу, к звукам которого слух её привык давно. Она с жадностью выпила поданную чашку, и потом внезапно обвила руками чёрную шею доброго Тиффа.
-- О Тифф! Бедный, верный Тифф!
-- Что стала бы я делать без тебя? Я, такая больная, слабая и одинокая! Но Тифф, теперь скоро всё кончится! Сегодня я видела сон, что мне недолго остаётся жить на этом свете, и мне так жалко было, что дети остаются здесь, так жалко, что я расплакалась. О, если б я могла захватить их всех в мои объятия, и вместе с ними лечь в могилу, я была бы счастлива! Во всю жизнь свою не знала я, для чего меня создал Господь! Ни к чему я не была способна, ничего не сделала!
Тифф до такой степени был растроган этими жалобами, что слёзы едва не унесли в потоке своём его большие очки; весь его крепкий неуклюжий стан пришёл в движение от сильных рыданий.
-- Перестаньте, миссис Сю! Зачем говорить подобные вещи! Ну что ж! Если Богу угодно будет призвать вас к себе, поверьте, я сумею сберечь ваших деток. Я их выращу, не бойтесь! Но вы не должны отчаиваться; Бог даст, вам будет полегче! Это так... взгрустнулось вам, вот и всё... Да и то сказать, есть о чём и погрустить.
В этот момент на дворе послышался громкий лай Фокси, а вместе с ним бренчанье колёс и лошадиный топот.
-- Это масса! Готов жизнью отвечать, это масса! -- сказал Тифф, торопливо поправив подушки и опустив на них больную.
-- Алло! Тифф! -- раздался за стенами громкий голос, -- давай огня сюда!
Тифф схватил лучину и побежал на призыв. Странного вида экипаж стоял у самых дверей, в него запряжена была тощая кривая лошадь.