-- Помнишь маленького Карла, котораго ты подарила мнѣ?-- продолжалъ Джоржъ.-- Эта собачка была, можно сказать, моимъ единственнымъ утѣшеніемъ. Ночью она спала вмѣстѣ со мной, а днемъ всюду ходила за мной и такъ глядѣла мнѣ въ глаза, точно понимала, какъ мнѣ тяжело. На дняхъ я вздумалъ покормить ее объѣдками, которые нашелъ около кухонныхъ дверей; въ эту минуту вышелъ хозяинъ и сталъ говорить, что я кормлю собаку на его счетъ, что онъ не можетъ позволить всякому негру держать собакъ, и въ концѣ концовъ велѣлъ мнѣ навязать ему камень на шею и бросить его въ прудъ.
-- Ой, Джоржъ, ты этого не сдѣлалъ!
-- Нѣтъ, конечно! Онъ самъ это сдѣлалъ. Господинъ и Томъ бросали въ несчастную собаку каменья, пока она не потонула. Бѣдняжка! Она такъ грустно глядѣла на меня, точно хотѣла спросить, отчего я не спасаю ее. Меня высѣкли за то, что я не согласился ее топить... Ну, все равно! Хозяинъ скоро увидитъ, что я не изъ тѣхъ, кого можно смирить плетью. Придетъ и мой чередъ потѣшиться надъ нимъ!
-- Что ты хочешь сдѣлать? О, Джоржъ, не дѣлай ничего дурного! Если ты только вѣришь въ Бога и постараешься поступать хорошо, Онъ освободитъ тебя.
-- Я не такой хорошій христіанинъ, какъ ты, Элиза; у меня въ сердцѣ злоба. Я не могу вѣрить въ Бога! Зачѣмъ Онъ допускаетъ такія вещи?
-- О, Джоржъ, мы должны вѣрить! Миссисъ говоритъ, что какія бы несчастія съ нами ни случались, мы все-таки должны вѣрить, что Богъ все дѣлаетъ къ лучшему.
-- Хорошо такъ разсуждать людямъ, которые сидятъ на диванахъ и катаются въ каретахъ; пусть бы они побывали на моемъ мѣстѣ, небось, не такъ бы заговорили. Я радъ быть добрымъ, но у меня горитъ сердце, я не могу укротить его. И ты не могла бы, если бы была на моемъ мѣстѣ, ты и теперь возмутишься, когда я тебѣ все разскажу. Ты еще не знаешь главнаго.
-- Что же еще?
-- А вотъ что: на дняхъ хозяинъ сказалъ, что жалѣетъ, зачѣмъ позволилъ мнѣ жениться на женщинѣ изъ чужого имѣнія; что онъ ненавидитъ мистера Шельби и весь его родъ, потому что они гордецы и задираютъ передъ нимъ носъ, и я отъ тебя научился важничать; и еще онъ сказалъ, что не будетъ больше пускать меня сюда, и что я долженъ взять себѣ жену изъ его невольницъ и поселиться на его землѣ. Сначала онъ говорилъ все это такъ только, подъ сердитую руку, чтобы постращать меня; а вчера прямо велѣлъ мнѣ взять въ жены Мину и поселиться съ ней въ одной хижинѣ, иначе онъ продастъ меня на югъ.
-- Какъ же такъ? вѣдь ты женатъ на мнѣ, насъ вѣнчалъ священникъ совершенно такъ, какъ вѣнчаютъ бѣлыхъ?-- простодушно сказала Элиза.