-- Развѣ ты не знаешь, что рабъ не можетъ быть женатъ? По здѣшнимъ законамъ это не полагается: я не могу удержать тебя, какъ свою жену, если хозяинъ вздумаетъ разлучить насъ. Вотъ отчего я говорилъ, что лучше бы намъ съ тобой никогда не встрѣчаться, лучше бы мнѣ никогда не родиться; это было бы лучше для насъ обоихъ, и для этого бѣднаго ребенка лучше было бы не родиться на свѣтъ! Все это можетъ случиться и съ нимъ.
-- О, нашъ хозяинъ такой добрый!
-- Да, но какъ знать? Онъ можетъ умереть, и тогда нашего Гарри продадутъ Богъ знаетъ кому! Какая радость въ томъ, что онъ красивъ, уменъ и понятливъ? Повѣрь мнѣ, Элиза, каждое хорошее качество, каждое проявленіе даровитости въ твоемъ ребенкѣ мечемъ пронзитъ твою душу: все это настолько увеличиваетъ его цѣну, что тебѣ не удержать его при себѣ.
Слова мужа тяжело отозвались въ сердцѣ Элизы. Ей вдругъ представился сегодняшній торговецъ, она поблѣднѣла и съ трудомъ перевела дыханіе, точно будто ей нанесли смертельный ударъ. Она тревожно заглянула на веранду, куда ушелъ ея мальчикъ, наскучивъ серьезнымъ разговоромъ, и гдѣ онъ теперь преважно разъѣзжалъ на палкѣ мистера Шельби.
Она хотѣла разсказать мужу свои опасенія, но удержалась.
-- Нѣтъ, нѣтъ, у него довольно и своего горя.-- подумала она.-- Нѣтъ я не буду говорить, да вѣдь это же и неправда! Госпожа никогда не обманываетъ насъ.
-- Ну, Элиза, дорогая моя,-- печальнымъ голосомь сказалъ ея мужъ. Поддержись, не унывай и... попрощаемся; я ухожу.
-- Уходишь, Джоржъ? куда ты уходишь?
-- Въ Канаду, сказалъ онъ стараясь сохранить бодрость; когда я тамъ устроюсь, я постараюсь купить тебя -- это единственная надежда, остающаяся намъ. У тебя добрый господинъ, онъ не откажется продать тебя. Я постараюсь, Богъ дастъ, купить и тебя, и нашего мальчика.
-- О, какъ это ужасно! Тебя поймаютъ!