-- Ахъ, какія глупости, дѣвочка, какія глупости!-- прервала ее Марія,-- что это, право, за странный ребенокъ!
-- Да отчего же, мама? Мнѣ кажется,-- робко прибавила она,-- что Мамми нездорова. Она мнѣ говорила, что у нея послѣднее время постоянно болитъ голова.
-- Ну, да, это обыкновенная манера Мамми! Они всѣ на одинъ ладъ: чуть у нихъ заболитъ голова или палецъ, они уже дѣлаютъ изъ этого цѣлую исторію. Этому никогда нельзя потакать -- никогда! У меня на этотъ счетъ строгія правила,-- сказала она обращаясь къ миссъ Офеліи,-- и вы сами скоро убѣдитесь, что это необходимо. Если вы позволите прислугѣ жаловаться на всякую мелкую непріятность, на всякое маленькое нездоровье, вы съ ними хлопотъ не оберетесь. Я сама никогда ни на что не жалуюсь, никто не знаетъ, какъ я страдаю. Я чувствую, что мой долгъ страдать молча и молчу.
Круглые глаза миссъ Офеліи выразили такое нескрываемое удивленіе при этихъ заключительныхъ словахъ, что Сентъ-Клеръ не выдержалъ и разразился громкимъ смѣхомъ.
-- Сентъ-Клеръ всегда смѣется, когда я сдѣлаю малѣйшій намекъ на свое нездоровье,-- проговорила Марія тономъ несчастной мученицы.-- Надѣюсь, что не настанетъ тотъ день, когда ему придется пожалѣть объ этомъ!-- И Марія приложила къ глазамъ платокъ,
Послѣдовало неловкое молчаніе. Наконецъ Сентъ-Клеръ всталъ, посмотрѣлъ на часы, объявилъ, что ему нужно повидаться съ однимъ знакомымъ и вышелъ. Ева побѣжала за нимъ, миссъ Офелія и Марія остались однѣ за столомъ.
-- Вотъ это всегдашняя манера Сентъ-Клера!-- проговорила Марія, быстрымъ движеніемъ отнимая платокъ отъ глазъ, какъ только преступникъ, для котораго это должно было служить наказаніемъ, скрылся изъ глазъ.
-- Онъ не понимаетъ, онъ не можетъ и не хочетъ понять, какъ я страдаю и страдала всѣ эти годы. Если бы я еще жаловалась, если бы я поднимала шумъ изъ-за всякой своей болѣзни, его можно бы оправдать. Мужчинѣ вполнѣ естественно надоѣдаетъ вѣчно-ноющая жена. Но я молчала, я молча переносила свои страданія, пока, наконецъ, Сентъ-Клеръ вообразилъ, что я могу перенести рѣшительно все.
Миссъ Офелія совершенно не знала, что отвѣчать на эту тираду.
Пока она придумывала, что сказать, Марія вытерла слезы, пригладила свои перышки, какъ голубка послѣ дождя, и завела съ миссъ Офеліей хозяйственный разговоръ о буфетѣ, кладовыхъ, каткѣ, чуланѣ и т. п. предметахъ, такъ какъ по общему соглашенію кузина должна была взять на себя завѣдываніе всѣмъ этимъ. Она давала ей столько предостереженій, указаній и порученій, что женщина не столь практичная и дѣловитая, какъ миссъ Офелія, навѣрно, сбилась бы съ толку и все перепутала.