-- Ни одинъ смертный не можетъ осудить тебя, Джоржъ. Плоть и кровь не могутъ поступать иначе,-- отвѣчалъ Симеонъ.-- "Горе міру отъ соблазновъ, но худшее горе тому, черезъ кого соблазнъ пріидетъ!"
-- Неужели вы сами, сэръ, не сдѣлали бы того же самаго на моемъ мѣстѣ?
-- Я молю Бога, чтобы онъ избавилъ меня отъ такого искушенія: плоть немощна.
-- Я думаю, что моя плоть оказалась бы достаточно сильной въ подобномъ случаѣ,-- сказалъ Финеасъ, протягивая руки, длинныя, какъ крылья вѣтряной мельницы.-- Очень возможно, другъ Джоржъ, что я попридержу одного изъ этихъ молодцовъ, пока ты будешь сводить съ нимъ счеты.
-- Если бы человѣкъ вообще долженъ былъ противиться злу, Джоржъ имѣлъ бы право на это въ данномъ случаѣ. Но наши наставники учатъ насъ не тому; ибо гнѣвъ человѣка никогда не будетъ оправданъ передъ Богомъ; только, къ сожалѣнію, намъ грѣшнымъ, трудно побѣдить свою злую волю, это дается только избраннымъ. Помолимся Господу, что бы онъ не ввелъ насъ во искушеніе.
-- Я и молюсь,-- отозвался Финеасъ,-- но когда искушеніе слишкомъ сильно...-- ну, да тамъ увидимъ, что будетъ.
-- Вотъ и видно, что ты не родился Другомъ,-- улыбнулся Симеонъ.-- Старая природа все еще очень сильна въ тебѣ.
По правдѣ сказать, Финеасъ былъ простодушный житель лѣсовъ, готовый при всякомъ удобномъ случаѣ расправиться кулаками, смѣлый охотникъ, стрѣлявшій безъ промаха; но онъ женился на хорошенькой квакершѣ и изъ любви къ ней присоединился къ квакерской общинѣ. Онъ былъ честный, трезвый, дѣятельный членъ общины, его ни въ чемъ нельзя было упрекнуть, но особенно рьяные "Друзья" осуждали его за то, что у него не было настоящаго квакерскаго духа.
-- Другъ Финеасъ всегда все дѣлаетъ по своему,-- замѣтила Рахиль Галлидей, улыбаясь;-- но мы всѣ знаемъ, что сердце у него на своемъ мѣстѣ.
-- А что,-- сказалъ Джоржъ,-- не лучше-ли намъ поспѣшить отъѣздомъ?