-- Право, тетушка Хлоя, я отлично понимаю, какое счастье ѣсть твои пироги и пудинги,-- сказалъ Джоржъ.-- Спроси Тома Линкольна, какъ я его дразню этимъ всякій разъ, какъ мы встрѣчаемся.
Тетушка Хлоя откинулась на спинку стула и разразилась громкимъ хохотомъ при этой шуткѣ своего молодого господина. Она смѣялась до того, что слезы потекли по ея чернымъ лоснившимся щекамъ, а въ промежуткахъ между взрывами хохота она надѣляла Джоржа шутливыми толчками въ бокъ и похлопываньями, увѣряя его, что онъ прямо таки уморитъ ее, и уморитъ въ самомъ скоромъ времени: послѣ каждаго изъ такихъ убійственныхъ предсказаній съ ней дѣлался сильнѣйшій припадокъ хохота, такъ что, въ концѣ концовъ, Джоржъ сталъ считать себя страшно остроумнымъ человѣкомъ, и рѣшилъ на будущее время быть осмотрительнѣе въ своихъ шуткахъ.
-- Такъ вы разсказывали Тому? Охъ, Господи, о чемъ ныньче молодежь говоритъ! И вы дразнили Тома? О, Господи! Масса Джоржъ, да вы даже пень и то разсмѣшите.
-- Да,-- разсказывалъ Джоржъ,-- я ему говорилъ: Надо бы тебѣ, Томъ, когда нибудь попробовать пирога тетушки Хлои, тогда бы ты узналъ, какіе бываютъ настоящіе паштеты.
-- А, вѣдь, и вправду, надо бы,-- сказала тетушка Хлоя, добродушное сердце которой преисполнилось жалостью къ обиженному судьбой Тому.-- Надо бы вамъ какъ нибудь пригласить его къ себѣ пообѣдать, мастеръ Джоржъ. Это будетъ очень мило съ вашей стороны. Знаете, масса Джоржъ, не надо никогда ни передъ кѣмъ гордиться своими преимуществами, все вѣдь это намъ дано отъ Бога, этого не слѣдуетъ забывать, закончила тетушка Хлоя наставительнымъ тономъ.
-- Хорошо, я непремѣнно приглашу Тома какъ нибудь на будущей недѣлѣ, а ты ужъ постарайся, тетушка Хлоя, угостить его на славу, чтобы онъ двѣ недѣли послѣ этого ничего не ѣлъ.
-- Хорошо, хорошо! съ восторгомъ согласилась тетушка Хлоя,-- Господи! Какихъ обѣдовъ мы не задавали. Помните, какой я состряпала паштетъ съ цыплятами, когда у насъ обѣдалъ генералъ Ноксъ? Мы съ барыней тогда чуть не поссорились изъ-за этого обѣда. Что это находитъ иногда на господъ, я ужъ и не понимаю. А только когда у человѣка всего больше работы да заботы, они тутъ то и вздумаютъ соваться да мѣшаться. Такъ и наша барыня: стала приставать ко мнѣ: сдѣлай такъ, да сдѣлай этакъ, ну, я подъ конецъ прямо таки обозлилась, да и говорю: "Барыня, говорю, посмотрите вы на свои красивыя бѣлыя ручки, на свои тонкіе пальчики, унизанные блестящими кольцами, вѣдь они словно бѣлыя лиліи съ капельками росы, и посмотрите вы на мои большія черныя, грубыя руки. Неужели вамъ не думается, что Господь Богъ сотворилъ меня, чтобы печь пироги, и васъ, чтобы сидѣть въ гостиной". Да, вотъ до чего я обозлилась, масса Джоржъ.
-- А что же сказала мама?-- спросилъ Джоржъ.
-- Что она сказала? Она взглянула.на меня своими красивыми глазами, будто улыбнулась, да и говоритъ:-- Что-же, тетушка Хлоя; это, пожалуй, и правда!-- и пошла себѣ въ гостиную. Другая поколотила бы меня за такую дерзость, но ничего не подѣлаешь, я не могу стряпать, когда у меня въ кухнѣ толкутся барыни.
-- Ты тогда отлично приготовила обѣдъ, я помню, всѣ хвалили,-- сказалъ Джоржъ.