-- Какъ-то въ голову не приходило. Держать ихъ, какъ орудія для добыванія денегъ, я не могъ; держать ихъ, чтобы они помогали мнѣ тратить деньги было не такъ безобразно. Нѣкоторые изъ нихъ были наши старые слуги, которыхъ я очень любилъ, а молодые были ихъ дѣти. Всѣ они, казалось, были довольны своимъ положеніемъ.-- Онъ замолчалъ и задумчиво прошелся по комнатѣ.

-- Было время въ моей жизни,-- снова заговорилъ онъ,-- когда у меня были планы, надежды сдѣлать что-нибудь въ этомъ мірѣ, а не просто плыть по теченію. У меня было стремленіе стать, такъ сказать, освободителемъ, избавить мою родину отъ этого пятна и позора. Я думаю, у всѣхъ молодыхъ людей бываютъ такіе припадки въ извѣстное время жизни, а потомъ...

-- Отчего же вы ничего не сдѣлали!-- вскричала миссъ Офелія;-- вы не должны были, "возложивъ руку на плугъ, оглядываться назадъ".

-- Жизнь моя устроилась не такъ, какъ я ожидалъ, и я, какъ Соломонъ, разочаровался въ жизни. Вѣроятно, у насъ съ нимъ была одинаковая наклонность къ мудрости; такъ или иначе, вмѣсто того, чтобы играть роль общественнаго преобразователя, я изображаю собой сухую щепку, которую носитъ и бросаетъ во всѣ стороны. Альфредъ бранитъ меня при всякой встрѣчѣ, и я согласенъ, что онъ правъ. Онъ дѣйствительно, хоть что нибудь да дѣлаетъ. Его жизнь есть логическое слѣдствіе его убѣжденій, моя -- какая-то жалкая непослѣдовательность.

-- Дорогой мой, неужели вы можете довольствоваться такою жизнью?

-- Довольствоваться! Когда я вамъ говорю, что я ее презираю. Но вернемся къ нашему разговору -- мы говорили объ освобожденіи негровъ. Я не думаю, чтобы мои воззрѣнія на невольничество, представляли что-нибудь исключительное. Я нахожу, что очень многіе люди въ глубинѣ души думаютъ то же, что я. Вся страна страдаетъ отъ этого учрежденія; оно зло для рабовъ, но еще большее зло для господъ. Не нужно большой проницательности, чтобы видѣть, что обширный классъ порочныхъ, безпечныхъ, безнравственныхъ людей въ нашей средѣ такое же несчастіе для насъ, какъ и для нихъ самихъ. Капиталисты и аристократы Англіи не чувствуютъ этого такъ, какъ мы, потому что они не имѣютъ близкихъ сношеній съ тѣми, кого развращаютъ. У насъ эти люди живутъ въ нашихъ домахъ; они играютъ съ нашими дѣтьми, они няньчаютъ ихъ и вліяютъ на нихъ сильнѣе, чѣмъ мы сами; дѣти почему-то всегда дружатъ съ неграми и стараются подражать имъ. Если бы Ева была не ангелъ, а обыкновенный ребенокъ, она бы давно испортилась. Оставлять ихъ невѣжественными, порочными и воображать, что это не повредитъ нашимъ дѣтямъ, все равно, что предоставлять имъ болѣть натуральной оспой и думать будто дѣти не заразятся ею. А между тѣмъ наши законы самымъ положительнымъ образомъ запрещаютъ давать неграмъ образованіе, и это вполнѣ разумно: воспитайте только одно просвѣщенное поколѣніе, и все учрежденіе разлетится въ прахъ. Если мы имъ не дадимъ свободы, они сами возьмутъ ее.

-- Какъ же вы думаете, чѣмъ все это окончится?-- спросила миссъ Офелія.

-- Не знаю. Одно можно сказать навѣрно: въ массахъ происходитъ броженіе всюду, во всемъ мірѣ, и рано или поздно настанетъ день Божьяго суда. Одни и тѣ же причины дѣйствуютъ въ Европѣ, въ Англіи и у насъ. Мать часто говорила мнѣ, что настанетъ блаженное тысячелѣтіе, когда Христосъ будетъ царить на землѣ, и всѣ люди будутъ свободны и счастливы. Когда я былъ мальчикомъ, она учила меня молиться: "Да пріидетъ царствіе Твое"! Иногда мнѣ думается, что всѣ эти вздохи, стоны, все это потряхиванье старыхъ костей предсказываютъ близкое наступленіе этого царствія. Но кто можетъ знать день и часъ его пришествія?

-- Августинъ, мнѣ кажется иногда, что вы недалеки отъ этого Царствія,-- сказала миссъ Офелія, отложивъ вязанье и съ тревогой глядя на своего двоюроднаго брата.

-- Благодарю васъ за ваше лестное мнѣніе обо мнѣ, но во мнѣ есть и очень высокое и очень низкое: въ теоріи я взлетаю къ вратамъ неба; на практикѣ пресмыкаюсь въ земномъ прахѣ. Однако звонятъ къ чаю,-- пойдемъ,-- и не говорите больше, что я ни разу въ жизни не могу поговорить серьезно.