-- Очень простымъ способомъ. Я взялъ его въ свою комнату, уложилъ его на хорошую постель, перевязалъ его раны, и самъ ухаживалъ за нимъ, пока не поставилъ его на ноги. А затѣмъ я приготовилъ ему вольную и сказалъ, что онъ можетъ уходить на всѣ четыре стороны.
-- И онъ ушелъ?-- спросила миссъ Офелія.
-- Нѣтъ. Глупецъ разорвалъ вольную и рѣшительно отказался уходить отъ меня. У меня никогда не было лучшаго слуги, болѣе вѣрнаго, преданнаго. Впослѣдствіи, онъ принялъ христіанство и сталъ кротокъ, какъ дитя. Онъ управлялъ моимъ имѣніемъ на озерѣ и отлично исполнялъ свое дѣло. Я потерялъ его въ первую холеру. Онъ въ сущности пожертвовалъ жизнью за меня. Я заболѣлъ, былъ при смерти, всѣ окружающіе меня, боясь заразы, разбѣжались. Сципіонъ одинъ остался около меня и положительно вырвалъ меня у смерти. Но бѣдняга вскорѣ послѣ того самъ заболѣлъ, и спасти его не было возможности. Ни о комъ я такъ не горевалъ, какъ о немъ.
Во время этого разсказа Ева все ближе подходила къ отцу, губки ея были полураскрыты, большіе серьезные глаза полны сосредоточеннаго вниманія.
Когда онъ кончилъ, она вдругъ обвила ручками его шею и разразилась судорожными рыданіями.
-- Ева, дорогая дѣточка! что съ тобой!-- вскричалъ Сентъ-Клеръ, видя какъ ея тѣльце дрожитъ и подергивается отъ наплыва сильнаго чувства.-- Дѣвочкѣ совсѣмъ не слѣдуетъ слушать такого рода исторій,-- прибавилъ онъ,-- она слишкомъ нервна.
-- Нѣтъ, папа, я не нервна,-- сказала Ева, сразу овладѣвъ собой съ необыкновенной для такого ребенка силой воли.-- Я не нервная, но всѣ такія вещи падаютъ мнѣ на сердце.
-- То есть какъ? что это значитъ, Ева?
-- Я не могу вамъ сказать, папа. Я все думаю, у меня такъ много мыслей... Можетъ быть, я вамъ когда нибудь разскажу.
-- Ну, хорошо, думай себѣ, моя дорогая, только не плачь, не огорчай папу,-- сказалъ Сентъ-Клеръ.-- Посмотри, какой чудный персикъ я для тебя выбралъ.