-- Ахъ, дѣти никогда этого не понимаютъ, пока учатся, они поймутъ послѣ, когда станутъ старше.
-- А я такъ и до сихъ поръ не понялъ, хотя могу засвидѣтельствовать, что вы добросовѣстно вбивали мнѣ въ голову этотъ катехизисъ, когда я былъ мальчикомъ.
-- Вы всегда хорошо учились, Августинъ. Я возлагала на васъ большія надежды,-- сказала миссъ Офелія.
-- А теперь ужъ никакихъ не возлагаете?-- спросилъ Сентъ-Клеръ.
-- Мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы были такимъ же хорошимъ человѣкомъ, какимъ были хорошимъ мальчикомъ, Августинъ.
-- Мнѣ бы тоже хотѣлось этого, кузина,-- сказалъ СентъКлеръ.
-- Ну, однако, продолжайте учить Топси катехизису. Можетъ быть, изъ этого и выйдетъ что нибудь.
Топси во время всего этого разговора стояла неподвижно, какъ черная статуя, съ чинно сложенными руками. Миссъ Офелія сдѣлала ей знакъ, и она продолжала отвѣчать урокъ:
"Наши прародители, предоставленные собственной свободной волѣ пали, не удержавшись въ томъ состояніи въ какомъ были сотворены".
Глаза Топси блеснули, и она вопросительно посмотрѣла на миссъ Офелію.