-- Почему же, миссъ Ева?
-- Потому что и мнѣ самой этого хочется.
-- То есть, какъ же такъ, миссъ Ева?-- я не понимаю.
-- Я не могу тебѣ объяснить; но когда я видѣла всѣхъ этихъ несчастныхъ, знаешь, на пароходѣ, на которомъ ѣхали сюда и ты, и я, помнишь? одни потеряли матерей, другія мужей, матери плакали о своихъ маленькихъ дѣтяхъ... потомъ, когда я услышала исторію бѣдной Прю,-- ахъ, какъ это было ужасно! и еще много, много разъ... я чувствовала, что съ радостью умерла бы, если бы моя смерть прекратила всѣ эти бѣдствія! Я умерла бы за нихъ, Томъ, если бы могла!-- серьезно сказала дѣвочка, положивъ свою маленькую ручку на его руку.
Томъ смотрѣлъ на дѣвочку съ благоговѣйнымъ страхомъ; и когда она, заслышавъ голосъ отца, ушла отъ него, онъ смотрѣлъ ей вслѣдъ и нѣсколько разъ вытеръ глаза.
-- Нечего намъ думать удержать миссъ Еву на землѣ,-- сказалъ онъ Мамми, которую встрѣтилъ нѣсколько минутъ спустя.-- На ней печать Господа!
-- Ахъ, да, да!-- вскричала Мамми, всплеснувъ руками.-- Я это всегда говорила. Она непохожа на дѣтей, которымъ суждено жить! въ ея глазахъ всегда было что-то глубокое, я много разъ говорила это миссъ, вотъ и выходитъ правда, теперь всѣ это видятъ, моя милая, маленькая, невинная овечка!
Ева входила по ступенькамъ на веранду, гдѣ ее ждалъ отецъ. Былъ вечеръ, и лучи заходящаго солнца окружили, точно будто сіяніемъ эту фигурку въ бѣломъ платьѣ, съ золотистыми волосами, съ яркимъ румянцемъ на щекахъ, и лихорадочно блестѣвшими глазами.
Сентъ-Клеръ позвалъ ее, чтобы показать ей статуэтку, которую купилъ для нея, но, когда онъ ее увидѣлъ, что-то вдругъ больно кольнуло его въ сердце. Есть особый родъ красоты такой поразительной и въ то же время хрупкой, что намъ невыносимо глядѣть на нее. Отецъ обнялъ дѣвочку и почти забылъ, что хотѣлъ сказать ей.
-- Ева, дорогая, тебѣ вѣдь лучше сегодня, скажи, вѣдь лучше?