-- Не надо говорить такъ громко, масса Сентъ-Клеръ не любитъ, чтобы объ этомъ говорили. Но вы знаете, миссъ Фели, настало время ждать жениха.
-- Что ты хочешь сказать, Томъ?
-- Въ Писаніи сказано: "Въ полунощи былъ гласъ велій: се женихъ грядетъ, бдите убо!" Вотъ этого-то я и жду каждую ночь, миссъ Фели, я не хочу проспать жениха.
-- Почему ты такъ думаешь, дядя Томъ?
-- Миссъ Ева сказала мнѣ. Господь посылаетъ своего вѣстника душѣ. Я долженъ быть при этомъ, миссъ Фели; когда это благословенное дитя войдетъ въ царствіе небесное, врата его откроются такъ широко, что мы всѣ увидимъ славу Господню, миссъ Фели.
-- Дядя Томъ, развѣ миссъ Ева говорила тебѣ, что ей сегодня хуже?
-- Нѣтъ, но сегодня утромъ она мнѣ сказала, что часъ близится,-- это они шепнули младенцу, миссъ Фели,-- ангелы. "То трубный звукъ передъ разсвѣтомъ дня",-- привелъ Томъ строчку своего любимаго гимна.
Этотъ разговоръ происходилъ между миссъ Офеліей и Томомъ въ одиннадцатомъ часу вечера, послѣ того какъ она, покончивъ всѣ приготовленія къ ночи, пошла запирать наружную дверь и нашла Тома, лежащимъ на верандѣ.
Она не была женщиной нервной, впечатлительной, но его торжественныя, прочувствованныя слова поразили ее. Ева была въ этотъ день необыкновенно бодра и весела, она сидѣла въ постели, разбирала разныя бездѣлушки и драгоцѣнности и назначала, кому что отдать. Она была болѣе оживлена, голосъ ея звучалъ громче, чѣмъ всѣ послѣднія недѣли. Отецъ зашелъ къ ней вечеромъ и замѣтилъ, что сегодня дѣвочка больше похожа на прежнюю Еву, чѣмъ за все время болѣзни; поцѣловавъ ее на ночь, онъ сказалъ миссъ Офеліи: -- А что, кузина, можетъ быть намъ и удастся сохранить ее! сегодня ей положительно лучше!-- И онъ ушелъ къ себѣ съ болѣе легкимъ сердцемъ, чѣмъ за все послѣднее время.
Но въ полночь -- чудный, мистическій часъ, когда рѣдѣетъ завѣса, отдѣляющая мимолетное настоящее отъ вѣчнаго будущаго,-- въ полночь явился вѣстникъ.