-- Шшъ!-- прервалъ ее Сентъ-Клеръ хриплымъ голосомъ,-- она умираетъ.
Мамми услышала эти слова и побѣжала разбудить прислугу. Вскорѣ весь домъ проснулся, зажглись огни, послышались шаги, испуганныя лица виднѣлись на верандѣ, заплаканные глаза заглядывали въ стеклянныя двери. Сентъ-Клеръ ничего не слышалъ и не говорилъ; онъ видѣлъ только одно: это выраженіе на лицѣ спящей малютки.
-- О, если бы она проснулась, если бы она сказала еще хоть слово!-- вскричалъ онъ и, наклонившись надъ ней, проговорилъ ей на ухо:-- Ева, дорогая!
Большіе синіе глаза открылись, улыбка скользнула по лицу ея; она пыталась приподнять голову и заговорить.
-- Ты узнаешь меня, Ева?
-- Папа милый!-- сказала дѣвочка,-- и, сдѣлавъ послѣднее усиліе обвила ручками его шею. Черезъ минуту ручки снова упали. Сентъ-Клеръ поднялъ голову и увидѣлъ, что судорога исказила ея личико; она задыхалась и ловила воздухъ руками.
-- О Господи, какъ это ужасно!-- вскричалъ онъ отворачиваясь съ тоской и безсознательно сжимая руку Тома.-- Томъ, голубчикъ, я этого не перенесу!
Томъ держалъ руки господина въ своихъ, слезы катились по щекамъ его, онъ обратился за помощью туда, гдѣ привыкъ искать ее.
-- Молись, чтобы это скорѣй кончилось,-- сказалъ Сентъ-Клеръ.-- Это разрываетъ мнѣ сердце!
-- Слава Господу! все кончено, все прошло мой дорогой господинъ!-- проговорилъ Томъ,-- посмотрите на нее.