Для такихъ, какъ ты, милая, Ева, нѣтъ смерти! нѣтъ ни мрака, ни тѣни смерти, есть лишь тихое угасаніе, подобное угасанію утренней звѣзды въ золотистыхъ лучахъ зари. Тебѣ побѣда безъ битвы, вѣнецъ безъ борьбы!
Такъ думалъ Сентъ-Клеръ, стоя передъ покойницей и пристально глядя на нее. Впрочемъ, кто можетъ знать, что онъ думалъ? Съ той минуты, какъ въ комнатѣ Евы чей-то голосъ произнесъ: "Она скончалась", для него все окуталось страшнымъ туманомъ, тяжелымъ "мракомъ тоски". Онъ слышалъ вокругъ себя голоса; ему предлагали вопросы, и онъ отвѣчалъ на нихъ; у него спросили, когда ему угодно назначить похоропы, и гдѣ похоронить ее, онъ нетерпѣливо отвѣтилъ, что ему все равно.
Адольфъ и Роза убрали комнату. Хотя они оба были вѣтрены и легкомысленны, но обладали нѣжнымъ, чувствительнымъ сердцемъ. Миссъ Офелія наблюдала, чтобы все было чисто и въ порядкѣ, они внесли въ убранство комнаты нѣжный поэтическій оттѣнокъ, лишившій ее того унылаго, мрачнаго вида, которымъ часто отличаются комнаты покойниковъ въ Новой Англіи.
На каминѣ попрежнему стояли цвѣты, бѣлые, нѣжные, душистые, съ граціозно опущенными листьями. Маленькій столикъ Евы былъ покрытъ бѣлымъ, на немъ стояла ея любимая вазочка съ однимъ полураспустившимся бутономъ бѣлой розы. Складки драпировокъ и занавѣсей были расположены Адольфомъ и Розою съ тѣмъ вкусомъ, который присущъ ихъ расѣ. Въ ту минуту, когда Сентъ-Клеръ стоялъ задумавшись, Роза тихонько вошла въ комнату съ корзиной бѣлыхъ цвѣтовъ. Она отступила, увидѣвъ Сентъ-Клера и почтительно остановилась; но, убѣдясь, что онъ не обращаетъ на нее вниманія, она подошла, чтобы убрать покойницу цвѣтами. Сенть-Клеръ видѣлъ, какъ сквозь сонъ, что она положила въ руку Евы вѣтку жасмина и стала съ большимъ вкусомъ раскладывать прочіе цвѣты по постели.
Дверь снова отворилась, и Топси съ опухшими отъ слезъ глазами вошла, пряча что-то подъ передникомъ. Роза быстро сдѣлала ей знакъ, чтобы она ушла, но она ступила шагъ впередъ.
-- Уходи,-- шепнула Роза строго,-- тебѣ здѣсь нечего дѣлать!
-- Ахъ, пусти меня! Я принесла цвѣтокъ, такой красивый!-- и Топси показала полураспустившуюся чайную розу!-- Пожалуйста, позволь мнѣ положить его.
-- Убирайся вонъ!-- еще рѣшительнѣе проговорила Роза.
-- Не гони ее!-- неожиданно вмѣшался Сентъ-Клеръ, топнувъ ногой,-- пусть она войдетъ!
Роза сразу отступила. Топси подошла и положила свой даръ къ ногамъ покойницы; затѣмъ вдругъ съ дикимъ воплемъ бросилась на полъ подлѣ кровати и громко зарыдала.