ГЛАВА XXVIII.
Соединеніе.
Недѣля за недѣлею проходили своей чередой въ домѣ Сентъ-Клера, и волны жизни въ своемъ обычномъ теченіи сомкнулись надъ маленькой лодочкой, поглощенной ими. Суровая, холодная, непривлекательная, будничная дѣйствительность идетъ своимъ путемъ, неумолимо и безучастно, не принимая во вниманіе чувствъ человѣка! Мы должны ѣсть, пить, спать и просыпаться, должны заключать сдѣлки, покупать, продавать, спрашивать и отвѣчать на вопросы, однимъ словомъ, преслѣдовать тысячу тѣней, хотя ни одна изъ нихъ не имѣетъ для насъ ни малѣйшей привлекательности; холодная, механическая привычка жить остается, хотя вся прелесть жизни исчезла.
Всѣ интересы, всѣ надежды Сентъ-Клера безсознательно сосредоточивались на его маленькой дочери. Ради Евы онъ устраивалъ свои денежныя дѣла; ради Евы онъ такъ или иначе располагалъ своимъ временемъ; дѣлать то или другое для Евы, покупать, устроить или украсить что нибудь для нея, настолько вошло ему въ привычку, что теперь, когда ея не было, ему казалось, что не о чемъ, заботиться, нечего дѣлать.
Правда, существуетъ другая жизнь, и вѣра въ нее придаетъ всѣмъ иначе непонятнымъ факторамъ, изъ которыхъ состоитъ наше земное существованіе, важное значеніе таинственную цѣнность. Сентъ-Клеръ отлично зналъ это; часто, въ особенно тяжелыя минуты, онъ слышалъ дѣтскій голосокъ, звавшій его на небо и видѣлъ маленькую ручку, указывавшую ему путь жизни. Но горе придавило его тяжелымъ камнемъ, онъ не могъ подняться. У него была одна изъ тѣхъ натуръ, которыя внутреннимъ чутьемъ и инстинктомъ понимаютъ религіозные догматы яснѣе и глубже, чѣмъ многіе исповѣдники и послѣдователи христіанства. Даръ оцѣнивать и способность чувствовать тонкіе оттѣнки и взаимное отношеніе нравственныхъ законовъ, повидимому, часто бываетъ удѣломъ людей, которые на практикѣ, вполнѣ пренебрегаютъ этими законами. Муръ, Байронъ, Гете часто находятъ для выраженія истиннаго религіознаго чувства такія слова, которыя не приходятъ въ голову людямъ, руководствующимся этимъ чувствомъ въ жизни. Для такихъ натуръ пренебреженіе къ религіи является страшной измѣной, смертнымъ грѣхомъ.
Сентъ-Клеръ никогда не руководствовался въ жизни никакими религіозными правилами, вслѣдствіе утонченности своей натуры онъ инстинктивно чувствовалъ, какія трудныя обязанности возлагаетъ христіанство на своихъ послѣдователей и не рѣшался взять ихъ на себя, заранѣе отступая передъ угрызеніями собственной совѣсти. Человѣческая природа такъ непослѣдовательна, особенно у идеалистовъ, что имъ представляется лучше совсѣмъ не браться за дѣло, чѣмъ взявшись, не довести его до конца.
И все-таки Сентъ-Клеръ значительно измѣнился въ послѣднее время. Онъ внимательно и добросовѣстно читалъ маленькую Библію Евы, онъ болѣе серьезно обдумывалъ свои отношенія къ прислугѣ, при чемъ остался крайне недоволенъ ими какъ въ прошломъ, такъ и въ настоящемъ; вскорѣ по возвращеніи въ Новый Орлеанъ онъ началъ хлопотать объ освобожденіи Тома, для чего требовалось исполненіе разныхъ формальностей. Между тѣмъ онъ съ каждымъ днемъ все больше и больше привязывался къ Тому. Во всемъ свѣтѣ никто и ничто такъ живо не напоминало ему его Еву. Онъ неотлучно держалъ его при себѣ; замкнутый и сдержанный въ выраженіи своихъ чувствъ при другихъ, при Томѣ онъ почти думалъ вслухъ. Впрочемъ, это было неудивительно: стоило видѣть то выраженіе любви и преданности, съ какимъ Томъ постоянно слѣдилъ за своимъ молодымъ господиномъ.
-- Ну, Томъ,-- сказалъ Сентъ-Клеръ на другой день послѣ того какъ началъ свои хлопоты объ его освобожденіи,-- скоро ты будешь вольнымъ человѣкомъ; укладывай свои вещи и собирайся въ Кентукки.
Внезапный лучъ радости, освѣтившій лицо Тома, когда онъ поднялъ руки къ небу и воскликнулъ съ восторгомъ: "Слава Тебѣ, Господи!" непріятно подѣйствовалъ на Сентъ-Клера. Ему не понравилось, что Томъ такъ радъ уйти отъ него.
-- Тебѣ не такъ ужъ худо жилось здѣсь, Томъ, нечего приходить въ такой восторгъ,-- довольно сухо замѣтилъ онъ.