Весь домъ наполнился криками, слезами и воплями. Слуги въ припадкѣ горя рвали на себѣ волосы и бросались на полъ, или безцѣльно метались по комнатамъ. Только Томъ и миссъ Офелія сохранили присутствіе духа: съ Маріей сдѣлалась сильнѣйшая истерика. Подъ наблюденіемъ миссъ Офеліи на одной изъ кушетокъ гостиной наскоро приготовили постель и уложили на нее окровавленное тѣло. Вслѣдствіе боли и потери крови, Сентъ-Клеръ лишился чувствъ. Но миссъ Офелія привела его въ себя, онъ ожилъ, открылъ глаза, пристально посмотрѣлъ на окружающихъ, обвелъ взглядомъ всю комнату, переходя отъ одного предмета на другой и, наконецъ, остановилъ глаза на портретѣ матери.
Пріѣхалъ докторъ и осмотрѣлъ больного. По выраженію лица его было видно, что надежды нѣтъ. Тѣмъ не менѣе, онъ занялся перевязкой раны; миссъ Офелія и Томъ помогали ему. Слуги, толпившіеся около дверей и оконъ веранды, громко плакали и рыдали.
-- Однако,-- замѣтилъ докторъ,-- необходимо прогнать всѣхъ этихъ людей. Больному нуженъ полный покой, отъ этого все зависитъ.
Сентъ-Клеръ открылъ глаза и пристально посмотрѣлъ на огорченныхъ слугъ, которыхъ миссъ Офелія и докторъ старались удалить отъ комнаты.
-- Несчастные!-- проговорилъ онъ, и выраженіе горькаго раскаянія мелькнуло на лицѣ его. Адольфъ положительно отказывался уйти. Ужасъ лишилъ его всякаго присутствія духа. Онъ бросился на полъ и ничѣмъ нельзя было уговорить его встать. Остальные послушались убѣжденій миссъ Офеліи, что жизнь больного зависитъ отъ ихъ послушанія и отъ соблюденія ими тишины.
Сентъ-Клеръ почти не могъ говорить: онъ лежалъ съ закрытыми глазами, но видно было, что его мучатъ тяжелыя мысли. Черезъ нѣсколько минутъ онъ положилъ свою руку на руку Тома, стоявшаго на колѣняхъ подлѣ него и произнесъ.-- Томъ, бѣдный мой!
-- Что такое, масса?-- спросилъ Томъ.
-- Я умираю!-- произнесъ Сентъ-Клеръ, сжимая его руку,-- молись!
-- Не желаете ли вы пригласить священника?-- предложилъ докторъ.
Сентъ-Клеръ нетерпѣливо покачалъ головой и обратился еще настойчивѣе къ Тому:-- "Молись"!