Прошло недѣли двѣ послѣ похоронъ. Миссъ Офелія занималась у себя въ комнатѣ, когда кто-то слегка постучалъ въ дверь. Она открыла и увидѣла Розу, хорошенькую молодую квартеронку, уже знакомую читателю; волоса ея были въ безпорядкѣ, глаза опухли отъ слезъ.
-- О, миссъ Фели,-- вскричала она, падая на колѣна и хватаясь за ея платье,-- подите къ миссъ Маріи, пожалуйста, подите, попросите ее за меня! Она посылаетъ меня... чтобы меня высѣкли, посмотрите!-- И она подала миссъ Офеліи бумагу.
Это было приказаніе, написанное изящнымъ почеркомъ Маріи, къ завѣдующему экзекуціонной конторой дать подательницѣ пятнадцать розогъ.
-- Что же ты такое сдѣлала?-- спросила миссъ Офелія.
-- Знаете, миссъ Фели, у меня такой гадкій характеръ, это очень дурно съ моей стороны. Я примѣряла миссъ Маріи платье, и она ударила меня по лицу; а я, не подумавши, отвѣтила ей да еще дерзко. А она сказала, что собьетъ съ меня спѣсь разъ навсегда и не позволитъ мнѣ больше задирать носъ; и она написала эту бумагу и велѣла мнѣ отнести. Лучше бы ужъ она прямо убила меня!
Миссъ Офелія стояла въ раздумьѣ, съ бумагой въ рукахъ.
-- Видите ли, миссъ Фели,-- продолжала Роза,-- что меня высѣкутъ, это еще не такая большая бѣда, если бы сѣкла миссъ Мари или вы; но вѣдь тамъ меня будетъ сѣчь мужчина, и такой ужасный мужчина! Подумайте, какой это страмъ, миссъ Фели.
Миссъ Офелія знала, что на югѣ было въ обычаѣ посылать женщинъ и дѣвушекъ невольницъ въ экзекуціонныя конторы, гдѣ ихъ подвергали унизительному наказанію мужчины, сдѣлавшіе себѣ изъ этого профессію. Она это знала теоретически, но никогда практически не представляла этого себѣ, пока не увидѣла, какъ стройное тѣло Розы судорожно корчилось отъ ужаса. Вся честная кровь женщины, вся сильная кровь уроженки Новой Англіи прилила къ ея щекамъ, сердце ея билось отъ негодованія; но съ своимъ обычнымъ благоразуміемъ и самообладаніемъ она подавила волненіе, крѣпко сжала бумагу въ рукѣ и сказала Розѣ:
-- Посиди здѣсь, дѣвушка, я схожу, поговорю съ твоей госпожей