-- Позорно! чудовищно! возмутительно!-- повторяла она сама про себя, проходя гостиную.
Марія была въ своей комнатѣ и сидѣла на креслѣ. Мамми стояла подлѣ и расчесывала ей волосы; Джени сидѣла на полу и растирала ей ноги.
-- Какъ вы себя чувствуете сегодня?-- спросила миссъ Офелія.
Вмѣсто отвѣта Марія глубоко вздохнула и закрыла глаза, затѣмъ она проговорила:-- Право, не знаю, кузина; вѣроятно, я никогда не буду чувствовать себя лучше!-- И она отерла глаза, батистовымъ платочкомъ съ черной каемкой.
-- Я пришла,-- сказала миссъ Офелія, откашлявшись, какъ обыкновенно дѣлается при началѣ щекотливаго разговора,-- я пришла поговорить съ вами о бѣдной Розѣ.
Теперь глаза Маріи вполнѣ открылись, и легкая краска появилась на ея исхудалыхъ щекахъ.
-- Что же съ ней такое?-- рѣзкимъ голосомъ спросила она.
-- Она очень раскаивается въ своемъ проступкѣ.
-- Неужели, въ самомъ дѣлѣ? ну она у меня еще не такъ раскается! Я ее проучу! Я довольно долго выносила наглость дѣвчонки; а теперь я ее смирю, она у меня будетъ тише воды, ниже травы!
-- Но нельзя ли наказать ее какъ нибудь иначе? Не такъ позорно?