-- Сними галстухъ!-- Томъ, которому мѣшали оковы, не могъ очень скоро исполнить этого приказанія, тогда онъ самъ сталъ помогать ему, грубо сорвалъ съ шеи его галстухъ и сунулъ себѣ въ карманъ.
Легри раскрылъ чемоданъ Тома, осмотрѣнный имъ еще раньше, вынулъ оттуда пару старыхъ панталонъ и поношенную куртку, которыя Томъ надѣвалъ для работы въ конюшнѣ, снялъ оковы съ рукъ Тома и, указавъ ему мѣстечко, загороженное тюками, сказалъ:
-- Поди туда и переодѣнься.
Томъ повиновался и черезъ нѣсколько минутъ вернулся.
-- Сними сапоги!-- приказалъ Легри.
Томъ и это исполнилъ.
-- Надѣнь вотъ эти!-- и онъ бросилъ ему пару грубыхъ, толстыхъ башмаковъ, какіе обыкновенно носятъ негры.
Не смотря на торопливость, съ какою Томъ переодѣвался, онъ не забылъ переложить въ карманъ куртки свою драгоцѣнную Библію. И это было кстати, такъ какъ мистеръ Легри, надѣвъ на него снова поручни, принялся безцеремонно осматривать его карманы. Онъ вынулъ шелковый носовой платокъ и переложилъ его въ собственный карманъ; посмотрѣлъ съ презрѣніемъ на разныя бездѣлушки, которыми Томъ дорожилъ, потому что Ева любила ихъ, и швырнулъ ихъ въ воду. Затѣмъ онъ взялъ въ руки методистскій молитвенникъ, который Томъ второпяхъ забылъ захватить, и перелисталъ его.
-- Гмъ! Благочестивый, должно быть? Эй ты, какъ тебя? Ты принадлежишь къ церкви, что ли?
-- Да, масса,-- твердо отвѣчалъ Томъ.