-- Эй вы всѣ!-- онъ отступилъ шага на для назадъ,-- смотрите на меня... смотрите мнѣ въ глаза, прямо въ глаза,-- и онъ топалъ ногой при каждой остановкѣ.
Точно околдованные, глаза всѣхъ негровъ устремились на блестящіе сѣровато-зеленые глаза Симона.
-- Ну,-- сказалъ онъ,-- поднимая свой большой, тяжелый кулакъ, похожій на кузнечный молотъ,-- видите вы этотъ кулакъ? Что, каковъ?-- онъ опустилъ его на руку Тома.-- Берегите свои кости! Мой кулакъ крѣпокъ, какъ желѣзо, а сталъ онъ такимъ оттого, что колотилъ негровъ. Я никогда не видалъ негра, котораго не могъ бы сбить съ ногъ однимъ ударомъ,-- онъ поднесъ свой кулакъ такъ близко къ лицу Тома, что тотъ невольно отступилъ.-- Я не держу у себя на плантаціи никакихъ надсмотрщиковъ. Я самъ за всѣмъ досматриваю, и ужъ досматриваю, какъ надо быть. Хотите, чтобы я былъ къ вамъ хорошъ, слушайтесь меня безпрекословно, быстро, какъ только я что скажу. Я потачки никому не даю! Помните это, меня ничѣмъ не разжалобишь!
Женщины невольно затаили дыханіе, всѣ усѣлись на мѣста съ унылыми, печальными лицами. Между тѣмъ Симонъ повернулся на каблукахъ и пошелъ къ пароходному буфету выпить водки.
-- Я всегда такъ начинаю съ моими неграми,-- обратился онъ къ господину приличнаго вида, который стоялъ подлѣ него во время его рѣчи.-- У меня такая система начинать строго, чтобы они знали, чего ждать.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- проговорилъ незнакомецъ и принялся разсматривать его съ тѣмъ любопытствомъ, съ какимъ естествоиспытатель разсматриваетъ рѣдкій экземпляръ животнаго.
-- Да, въ самомъ дѣлѣ. Я не изъ плантаторовъ-джентльменовъ, бѣлоручекъ, которыхъ надуваетъ всякій проклятый надсмотрщикъ. Пощупайте-ка мои мускулы, поглядите на мой кулакъ. Видите, онъ сталъ точно каменный и все отъ упражненій на неграхъ, пощупайте!
Незнакомецъ дотронулся до подставленнаго ему кулака и сказалъ просто:
-- Дѣйствительно, онъ довольно твердый. Вѣроятно, отъ такихъ упражненій и сердце ваше порядкомъ затвердѣло.
-- Да ужъ это что правда, то правда!-- И Симонъ весело расхохотался.-- Нѣжности у меня не ищите. Меня трудно разжалобить! Негру никогда не провести меня, ни нытьемъ, ни подлизываньемъ. Это фактъ!