-- Вы набрали славную партію.
-- Да, не дурна. Этого Тома мнѣ особенно хвалили. Я заплатилъ за него немного дорого, ну ничего, сдѣлаю кучеромъ или управляющимъ; надо только выбить изъ него понятія, которыя негру никогда не слѣдъ имѣть, такъ онъ будетъ первый сортъ. Вотъ съ желтой бабой меня, кажись, надули. Она какъ будто хворая. Ну, что дѣлать? годикъ другой протянетъ, заработаетъ свои деньги. Я не особенно берегу негровъ. Выжму изъ нихъ, что можно, а тамъ покупаю новыхъ. Это не такъ хлопотливо и въ концѣ концовъ обходится дешевле.-- И Симонъ прихлебнулъ изъ своего стаканчика.
-- А какъ долго можетъ прожить негръ у васъ на плантаціи?
-- Правда, не знаю, смотря по человѣку. Крѣпкіе парни выживаютъ лѣтъ шесть, семь; хилые черезъ два, три года никуда не годятся. Первое время я очень возился съ ними, старался, чтобы они подольше выдерживали, я ихъ лечилъ, когда они заболѣвали, давалъ имъ одежду и одѣяла, всячески старался содержать ихъ хорошо и прилично. И все это не къ чему было. Я только деньги понапрасну тратилъ, да наживалъ массу хлопотъ. А теперь у меня такъ заведено, боленъ ли, здоровъ ли, все едино, ступай на работу. Умретъ, я покупаю другого, это выходитъ и дешевле, и легче.
Незнакомецъ отошелъ и сѣлъ подлѣ одного джентльмена, который прислушивался къ разговору съ нескрываемымъ негодованіемъ.
-- Вы не должны считать, что всѣ южные плантаторы похожи на этого субъекта,-- сказалъ онъ.
-- Надѣюсь, что нѣтъ!-- съ жаромъ вскричалъ молодой джентльменъ.
-- Это низкій, грубый скотина!-- замѣтилъ другой.
-- А между тѣмъ ваши законы предоставляютъ ему право держать въ своей неограниченной власти сколько угодно вполнѣ беззащитныхъ человѣческихъ существъ! онъ, правда, негодяй, но вы не можете сказать, чтобы такихъ было мало.
-- Пожалуй,-- отвѣчалъ другой,-- но среди плантаторовъ попадается тоже не мало добрыхъ, гуманныхъ людей.