Былъ уже поздній вечеръ, когда усталые обитатели хижинъ вернулись домой съ работы,-- ихъ пригнали точно стадо, мужчинъ и женщинъ вмѣстѣ. Едва прикрытые грязною изодранной одеждой, угрюмые, недовольные, они вовсе не были расположены привѣтливо отнестись къ вновь прибывшимъ. Въ маленькой деревушкѣ не слышно было веселыхъ звуковъ; только хриплые, гортанные голоса спорили изъ-за ручныхъ мельницъ, гдѣ каждый долженъ былъ смолоть свою порцію маиса на лепешку, составлявшую весь ужинъ невольниковъ. Они цѣлый день съ разсвѣта провели въ полѣ за работой, подгоняемые бичами надсмотрщиковъ; стояла самая спѣшная, горячая пора, и хозяева всѣми силами старались заставить каждаго работать, какъ можно больше,-- По правдѣ сказать, собирать хлопокъ вовсе не трудная работа!-- замѣтитъ какой нибудь поверхностный наблюдатель. Да, конечно, и когда капля воды упадетъ вамъ на голову, это небольшая непріятность, а между тѣмъ инквизиція не могла придумать худшей пытки, какъ безостановочно лить воду капля за каплей на одно и то же мѣсто головы. Работа сама по себѣ можетъ быть не тяжела, но она становится тяжелой, когда продолжается часъ за часомъ съ неизмѣннымъ утомительнымъ однобразіемъ, и человѣкъ не имѣетъ даже утѣшенія въ сознаніи, что исполняетъ ее по доброй волѣ. Томъ напрасно искалъ въ толпѣ, проходившей мимо него, симпатичнаго лица. Онъ видѣлъ угрюмыхъ, мрачныхъ, ожесточенныхъ мужчинъ и женщинъ, слабыхъ, заморенныхъ или вовсе не похожихъ на женщинъ;-- сильные толкали слабыхъ съ грубымъ разнузданнымъ животнымъ эгоизмомъ человѣческихъ существъ, отъ которыхъ никто не ждалъ и не требовалъ никакого проявленія человѣчности, съ которыми обращались во всѣхъ отношеніяхъ, какъ со скотами, и которые сами почти пали до уровня скотовъ. Скрипъ размалываемаго зерна слышался до поздней ночи. Мельницъ было мало по сравненію съ числомъ рабочихъ, и ихъ захватывали тѣ, кто былъ посильнѣе, а слабымъ приходилось молоть послѣднимъ.
-- Эй ты!-- вскричалъ Самбо, подходя къ мулаткѣ и бросая ей мѣшокъ съ зерномъ,-- какъ тебя зовутъ-то?
-- Люси,-- отвѣчала женщина.
-- Ну, хорошо, Люси, ты теперь моя жена, такъ смели муку и сготовь мнѣ ужинъ, слышишь?
-- Я не твоя жена и не хочу быть твоей женой!-- вскричала женщина съ мужествомъ отчаянія,-- убирайся отъ меня!
-- Я тебя побью!-- и Самбо грозно топнулъ ногой.
-- Хоть совсѣмъ убей! Чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше! Я рада бы умереть!
-- Самбо, смотри ты, не увѣчь рабочихъ, я пожалуюсь массѣ!-- сказалъ Квимбо, не въ очередь овладѣвшій мельницей, отогнавши двухъ усталыхъ женщинъ, которыя только что собирались молоть свой маисъ.
-- А я скажу ему, что ты не пускаешь женщинъ молоть, черномазая скотина! Смотрѣлъ бы лучше за собой!
Томъ проголодался послѣ цѣлаго дня пути и отъ усталости еле держался на ногахъ.