-- И вотъ еще что,-- продолжалъ Томъ,-- у насъ есть товарищи въ Сандуски, они будутъ слѣдить за всѣми судами. Я вамъ это говорю, потому что хочу, чтобы они бѣжали, на зло Марѣсу -- проклятая кукла! унеси его черти!
-- Томасъ!-- остановила Доркасъ.
-- Говорю вамъ, бабушка, нельзя очень туго вязать человѣка, онъ можетъ лопнуть!-- вскричалъ Томъ.-- Ну, а насчетъ дѣвки, скажите, чтобы ее какъ-нибудь перерядили, потому ея примѣты посланы въ Сандуски.
-- Мы объ этомъ позаботимся,-- проговорила Доркасъ, не измѣняя своему обычному спокойствію.
Такъ какъ здѣсь намъ придется разстаться съ Томомъ Локеромъ, скажемъ ужъ заодно, что, проболѣвъ у квакеровъ три недѣли ревматической лихорадкой, которая присоединилась къ его прочимъ недугамъ, Томъ всталъ съ постели болѣе степеннымъ и разумнымъ человѣкомъ, чѣмъ былъ раньше. Онъ пересталъ заниматься ловлею бѣглыхъ невольниковъ, поселился въ одной изъ новыхъ колоній, посвятилъ себя охотѣ на медвѣдей, волковъ и другихъ дикихъ звѣрей, и скоро пріобрѣлъ извѣстность на этомъ новомъ поприщѣ. О квакерахъ онъ всегда отзывался съ большимъ уваженіемъ:
-- Хорошій народъ,-- говорилъ онъ,-- хотѣли обратить меня въ свою вѣру, ну, да не на такого напали. А только скажу тебѣ, чужакъ, за больными ходить они мастера, первый сортъ! Ну и насчетъ всякихъ кушаній, печеній, тоже!
Узнавъ отъ Тома, что за ихъ партіей будутъ слѣдить въ Сандуски, бѣглецы сочли болѣе осторожнымъ раздѣлиться. Джимъ и его старая мать уѣхали раньше; а ночи чіерезъ двѣ Джоржъ и Элиза съ ребенкомъ были тайно переправлены въ Сандуски, гдѣ они нашли убѣжище подъ кровомъ гостепріимныхъ хозяевъ и могли приготовиться къ переѣзду черезъ озеро.
Мрачные дни ихъ остались позади, передъ ними вставала утренняя звѣзда свободы. Свобода! Животворящее слово! Что это такое? Должно быть не простой звукъ, не реторическая фигура! Мужчины и женщины, бьется ли сильнѣе ваше сердце при этомъ словѣ, за которое отцы ваши проливали кровь, а матери посылали на смерть самыхъ дорогихъ и близкихъ людей?
Въ этомъ словѣ слава и гордость народа, слава и гордость каждаго отдѣльнаго человѣка. Что такое свобода народа, если не свобода каждаго изъ сыновей его? Что такое свобода для этого молодого человѣка, который сидитъ сложивъ руки на широкой груди, для этого человѣка съ частицей африканской крови въ жилахъ, съ африканскимъ огнемъ въ глазахъ -- что такое свобода для Джоржа Гарриса? Для вашихъ отцовъ свобода означала право націи быть независимой націей. Для него это право человѣка быть человѣкомъ, а не скотиной; право называть любимую женщину своей женой и защищать ее противъ беззаконнаго насилія; право заботиться о своемъ ребенкѣ и воспитывать его; право имѣть свой собственный домъ, свои религіозныя убѣжденія, свою нравственность, неподчиненность волѣ другого. Всѣ эти мысли мелькали въ умѣ Джоржа, пока онъ, задумчиво подперевъ голову рукой, слѣдилъ за женой, которая примѣряла на свою хорошенькую, стройную фигуру разныя принадлежности мужского костюма, такъ какъ было рѣшено, что ей безопаснѣе ѣхать переодѣвшись мужчиной.
-- Ну, теперь до нихъ дошелъ чередъ!-- сказала она, стоя передъ зеркаломъ и распустивъ свои черные, вьющіеся волосы.-- Знаешь, Джоржъ мнѣ просто жалко, отрѣзать ихъ,-- и она шутливо подняла на рукѣ густую прядь волосъ.