-- Женщину почти нельзя отличить отъ бѣлыхъ,-- замѣтилъ Марксъ.-- Мужчина свѣтлый мулатъ. У него клеймо на рукѣ.
Рука, которой Джоржъ бралъ билеты и сдачу, слегка дрогнула; но онъ спокойно обернулся, скользнулъ равнодушнымъ взглядомъ по лицу говорившаго и неторопливо пошелъ въ другую часть парохода, гдѣ его ждала Элиза.
Миссисъ Смитъ съ маленькимъ Гарри спустилась въ дамскую каюту, гдѣ смуглая красота мнимой дѣвочки вызвала много лестныхъ замѣчаній поссажирокъ.
Когда раздался послѣдній звонокъ, Джоржъ съ удовольствіемъ увидѣлъ, что Марксъ выходитъ по мосткамъ на берегъ; онъ вздохнулъ съ облегченіемъ, когда пароходъ отошелъ и между ними легло значительное разстояніе.
Была чудная погода. Синія волны озера Эри искрились и сверкали въ лучахъ солнца. Съ берега дулъ легкій вѣтерокъ и красивый пароходъ величественно двигался впередъ.
О, какой міръ, неподдающійся описанію, заключается въ человѣческомъ сердцѣ. Видя, какъ спокойно Джоржъ ходитъ взадъ и впередъ по палубѣ парохода рядомъ со своимъ робкимъ спутникомъ, кто могъ бы догадаться, какой огонь горитъ въ его груди. Приближавшееся великое счастіе казалось слишкомъ великимъ, слишкомъ прекраснымъ, чтобы осуществиться въ дѣйствительности, онъ каждую минуту опасался, что какая нибудь случайность вырветъ у него изъ рукъ это счастье.
Но пароходъ быстро шелъ впередъ, часъ пролеталъ за часомъ, и, наконецъ, передъ бѣглецами ясно обрисовался благословенный англійскій берегъ, берегъ одаренный волшебной силой первымъ прикосновеніемъ къ нему расторгать всѣ узы рабства, кѣмъ бы они ни было наложены, какимъ бы правительствомъ ни были утверждены.
Джоржъ и его жена стояли держась за руку, когда пароходъ подошелъ къ маленькому городку Амгерстбергъ, въ Канадѣ. Джоржъ дышалъ тяжело и прерывисто, туманъ заволакивалъ глаза его; онъ молча пожималъ маленькую ручку дрожавшую въ его рукѣ. Колоколъ прозвонилъ, пароходъ остановился. Почти не видя, что дѣлаетъ, онъ получилъ багажъ и собралъ всѣхъ своихъ спутниковъ. Они вышли на берегъ. Молча стояли они, пока пароходъ не отошелъ. Тогда мужъ и жена со слезами бросились въ объятія другъ друга, держа на рукахъ удивленнаго ребенка, а затѣмъ преклонили колѣна и вознесли свою молитву къ Богу.
То былъ какъ бы внезапный переходъ отъ смерти къ жизни,
Отъ могильнаго савана къ ангельской одеждѣ;