Борьба матери.
Невозможно представить себѣ человѣческое существо болѣе несчастное и удрученное чѣмъ была Элиза, когда она вышла изъ хижины дяди Тома.
Страданія и опасности ея мужа и опасность грозившая ея ребенку, перепутывались въ ея умѣ со смутнымъ и тетущимъ чувствомъ страха при мысли о томъ, что она покидаетъ единственный домъ, который она когда либо знала, и лишается покровительства доброй госпожи, которую она любила и уважала. Кромѣ того ей приходилось прощаться со всѣмъ, къ чему она привыкла, съ мѣстомъ, гдѣ она выросла, съ деревьями, подъ которыми она играла, съ рощами, гдѣ она въ болѣе счастливые дни, гуляла по вечерамъ съ молодымъ мужемъ; каждый предметъ въ эту ясную, морозную, звѣздную ночь, казалось, съ упрекомъ глядѣлъ на нее и спрашивалъ, куда она уходитъ изъ этого вѣрнаго убѣжища.
Но сильнѣе всего прочаго говорила въ ней материнская любовь, доходившая до безумія, вслѣдствіе близкой и страшной опасности. Ея мальчикъ былъ настолько великъ, что могъ бы идти на своихъ ножкахъ, и въ другое время она просто вела бы его за руку. Но теперь ей было ужасно страшно выпустить его изъ своихъ рукъ, и она судорожно прижимала его къ груди, быстро шагая впередъ.
Замерзшая земля хрустѣла подъ ея ногами, и она дрожала, слыша этотъ звукъ. При каждомъ шелестѣ листьевъ, при каждой мимолетной тѣни кровь приливала ей къ сердцу, и она ускоряла шагъ. Она сама удивлялась, откуда взялась у нея такая сила: ребенокъ казался ей легкимъ, какъ перышко, и при всякомъ приступѣ страха сверхъестественная сила, поддерживавшая ее, какъ будто возрастала, а блѣдныя губы безпрестанно шептали молитву: Господи, помоги! Спаси меня, Господи!
А что, если бы это былъ твой Гарри, читательница -- мать, или твой Вилли, и ты бы знала, что грубый торгашъ возьметъ его у тебя завтра утромъ, если бы ты видѣла этого торгаша и знала, что всѣ документы подписаны и переданы ему, что въ твоемъ распоряженіи, чтобы спастись бѣгствомъ, всего нѣсколько часовъ отъ полуночи до утра, какъ шибко могла бы ты идти! Сколько верстъ могла бы ты пройти въ эти короткіе часы, если бы твое ненаглядное дитя прижалось къ твоей груди, маленькая усталая головка лежала бы у тебя на плечѣ, а маленькія нѣжныя ручки довѣрчиво обнимали бы тебя за шею.
Мальчикъ спалъ. Сначала новость обстановки и тревога не давали ему заснуть. Но мать такъ поспѣшно останавливала каждую его попытку крикнуть или заговорить, такъ увѣряла его, что, если онъ будетъ лежать тихо, она навѣрно спасетъ его, что онъ сѣлъ смирно, обвивъ ея шею своими рученками, и только чувствуя, что засыпаетъ, спросилъ:
-- Мама, вѣдь мнѣ нельзя спать, правда?
-- Можно, мой дорогой, спи себѣ, если хочешь.
-- Мама, а если я засну, ты не отдашь меня ему?