-- Нѣтъ, ни за что! Богъ поможетъ мнѣ!-- отвѣчала мать, и щеки ея поблѣднѣли, а большіе черные глаза засверкали.
-- Навѣрно, мама?
-- Навѣрно!-- сказала мать такимъ голосомъ, котораго сама испугалась; ей показалось, что это слово произнесла не она, а кто-то чужой, какой-то духъ внутри ея; и мальчикъ опустилъ маленькую, усталую головку къ ней на плечо и скоро заснулъ. Прикосновеніе этихъ теплыхъ ручекъ, легкое дыханіе, которое она чувствовала на своей шеѣ повидимому придавали ей бодрость и энергію. При каждомъ легкомъ движеніи довѣрчиво спавшаго ребенка ей казалось какъ будто какой то электрическій токъ вливаетъ въ нее новыя силы. Велика эта власть души надъ матеріей, благодаря которой тѣло и нервы становятся временами нечувствительными, мускулы пріобрѣтаютъ силу стали и слабый дѣлается силачомъ.
Строенія, фермы, роща, лѣсокъ быстро мелькали передъ ней; она шла все дальше и дальше, оставляя одинъ знакомый предметъ за другимъ, не замедляя шага, не останавливаясь; занимавшійся день засталъ ее на большой дорогѣ, за много миль отъ всего, что было близко ея сердцу.
Она часто ѣздила со своей госпожей въ гости къ однимъ знакомымъ, жившимъ въ маленькой деревушкѣ Т., недалеко отъ Огайо и хорошо знала дорогу. Добраться туда и переправиться черезъ рѣку Огайо это было первое, что она намѣтила въ своемъ наскоро задуманномъ планѣ бѣгства; дальше она разсчитывала на милость Божію.
Когда на дорогѣ появились экипажи и лошади Элиза поняла съ тою чуткостью, какая свойственна людямъ въ минуты сильнаго возбужденія,-- что ея быстрая ходьба и разстроенный видъ могутъ обратить на нее вниманіе и вызвать подозрѣніе. Она спустила мальчика съ рукъ, оправила свое платье и шляпу и пошла настолько быстро, насколько позволяли правила: приличія. Въ ея маленькомъ узелкѣ былъ запасъ пирожковъ и яблочковъ и она пользовалась, имъ, чтобы заставить ребенка идти поскорѣй. Она катила по дорогѣ яблоко, мальчикъ со всѣхъ ногъ пускался бѣжать за нимъ и, благодаря этой хитрости, они незамѣтно проходили милю за милей.
Черезъ нѣсколько времени они подошли къ густой рощѣ, среди которой журчалъ свѣтлый ручеекъ. Мальчикъ сталъ просить пить и ѣсть, она перелѣзла съ нимъ черезъ заборъ и усѣвшись за большимъ камнемъ, который совершенно скрывалъ ихъ отъ проходившихъ по дорогѣ, дала, ему закусить тѣми запасами, что несла въ узелкѣ. Мальчикъ удивлялся и огорчался тѣмъ, что мать не хочетъ ничего ѣсть; обхвативъ шею ея своею ручкой онъ втиснулъ ей въ ротъ кусочекъ пирожка, но ей казалось, что клубокъ, стоявшій у нея въ горлѣ, задушитъ ее.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Гарри, мой дорогой! Мама не можетъ ѣсть, пока ты не будешь въ: безопасномъ мѣстѣ. Мы должны идти, идти какъ можно скорѣй, пока не дойдемъ до рѣки. И она поспѣшила на дорогу и опять старалась идти ровнымъ и спокойнымъ шагомъ.
Теперь она была уже далеко отъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ ее знали лично. Если бы ей случайно встрѣтился кто нибудь знакомый, то всѣмъ извѣстная доброта Шельби, ограждала бы ее отъ всякихъ подозрѣній, никому не пришло бы въ голову, что она могла бѣжать отъ нихъ. Кромѣ того цвѣтъ ея кожи былъ настолько бѣлъ, что только при внимательномъ осмотрѣ можно было замѣтить у нея примѣсь черной крови, ребенокъ ея тоже былъ бѣленькій и, благодаря этому, ей легче, было идти, не возбуждая подозрѣній.
Успокоивъ себя этими соображеніями, она въ полдень зашла на одну ферму, чтобы отдохнуть и купить чего нибудь поѣсть себѣ и ребенку. По мѣрѣ того какъ разстояніе отъ дома увеличивалось, и опасность уменьшалась, неестественное напряженіе ея нервной системы ослабѣвали и она начинала чувствовать голодъ и усталость.