-- Что дѣлаю? Если я покупаю бабу и у нея есть ребенокъ, котораго я хочу продать, я подхожу къ ней, приставляю кулакъ ей къ лицу и говорю: Слушай, если ты осмѣлишься сказать мнѣ хоть слово поперекъ, я размозжу тебѣ все лицо. Не смѣй говорить мнѣ ни слова, ни полслова. А этотъ мальчишка, говорю я, мой, а не твой, и тебѣ нечего о немъ думать. Я продамъ его, когда подвернется случай, и, пожалуйста, никакихъ штукъ не выкидывай, или я такое надъ тобой сдѣлаю, что ты будешь жалѣть, зачѣмъ на свѣтъ родилась. Увѣряю васъ они сразу видятъ, что со мною шутки плохи и дѣлаются тихими, какъ рыбы. А если которая вздумаетъ выть, я -- мистеръ Локеръ съ такою силою ударилъ кулакомъ по столу, что недосказанное имъ стало вполнѣ ясно.
-- Это можно сказать выразительно,-- замѣтилъ Марксъ, хихикая и толкая Гэлея въ бокъ.-- У Тома на все свои порядки! Хе, хе, хе! Я увѣренъ, Томъ, вы умѣете втолковать имъ, что нужно, хотя у негровъ и бараньи головы. Они, конечно, отлично понимаютъ васъ. Если вы не самъ чортъ, Томъ, то навѣрно его родной братъ, право слово.
Томъ принялъ этотъ комплиментъ съ подобающею скромностью и сдѣлался настолько любезенъ, насколько это было совмѣстимо "съ его собачьей натурой", какъ говоритъ Джонъ Буніанъ.
Гэлей, оказавшій полную честь угощенію, почувствовалъ значительный подъемъ его нравственнаго настроенія, явленіе довольно обычное при подобныхъ обстоятельствахъ у джентльменовъ съ серьезнымъ и глубокомысленнымъ складомъ ума.
-- Нѣтъ, Томъ,-- сказалъ онъ,-- вы по правдѣ сказать, слишкомъ жестоки, я это всегда вамъ говорилъ. Помните, мы съ вами часто разсуждали объ этомъ въ Натчезѣ, я доказывалъ вамъ, что мы и на этомъ свѣтѣ ничего не теряемъ, когда обращаемся съ ними хорошо, да и на томъ намъ прибавится лишній шансъ попасть въ царство небесное. А умирать всякому придется, сами знаете.
-- Ба!-- вскричалъ Томъ,-- точно я этого не понимаю. Оставь ты свои разсужденія, меня отъ нихъ тошнитъ! У меня и безъ того желудокъ немного разстроенъ,-- и онъ выпилъ полстакана голой водки.
-- Я вотъ что вамъ скажу,-- заговорилъ Гэлей, отклонившись на спинку стула и усиленно жестикулируя,-- я всегда хотѣлъ вести торговлю до тѣхъ поръ, пока наживу денегъ, много денегъ, но я никогда не забываю, что торговля не все, и деньги не все, что у человѣка есть душа. Мнѣ все равно, кто меня слышитъ, я объ этомъ чертовски много думалъ, надо же мнѣ когда нибудь высказаться. Я вѣрю въ Бога и, какъ только покончу свои дѣла, сведу всѣ счеты, такъ стану заботиться о своей душѣ и все-такое. Зачѣмъ быть болѣе жестокимъ, чѣмъ необходимо? Это по моему совсѣмъ неразсчетливо!
-- Заботиться о своей душѣ!-- повторилъ Томъ презрительно,-- да ты прежде сообрази, есть ли у тебя душа-то! Если чортъ протретъ тебя черезъ волосяное сито, онъ и то не найдетъ ее.
-- Полно, Томъ,-- замѣтилъ Гэлей,-- вы не въ духѣ! Отчего вы не можете быть вѣжливымъ, когда человѣкъ говоритъ для вашего же добра?
-- Придержи ты свой языкъ!-- сказалъ Томъ угрюмо.-- Я могу вести съ тобой какой угодно разговоръ, но твои набожныя разглагольствованія нестерпимы. Въ концѣ концовъ, какая разница между тобой и мной? Точно и вправду у тебя больше жалости или какого нибудь чувства, пустяки, просто все это чисто собачья низость, тебѣ хочется надуть чорта и спасти свою шкуру! Я тебя насквозь вижу. Что ты говоришь о Богѣ да о вѣрѣ, такъ это одна подлость. Всю жизнь принималъ услуги отъ чорта, а какъ пришло время расплаты, такъ и увильнулъ! Фу, ты!