Блѣдная и трепещущая, Нина спустилась въ маленькую комнату, куда черезъ нѣсколько минутъ вошла Милли вмѣстѣ съ Гарри.
-- Гарри! сказала Нина, взволнованнымъ голосомъ:-- возьми лошадь и свези письмо на плантацію дядюшки Джона.
Гарри стоялъ, сложивъ руки на груди и потупивъ взоры. Нина продолжала:
-- Я нахожу необходимымъ, Гарри, удалить тебя отсюда дня на три, или даже на недѣлю.
-- Миссъ Нина, сказалъ Гарри: -- теперь наступили на плантаціи безотлагательныя работы, требующія строгаго надзора. Нѣсколько дней небрежнаго присмотра могутъ произвести большіе убытки, и потомъ будутъ говорить, что я пренебрегалъ своимъ дѣломъ, лѣнился и разъѣзжалъ безъ всякой цѣли по округу.
-- Если я посылаю тебя, то принимаю на себя всю отвѣтственность и всякіе убытки. Дѣло въ томъ, Гарри, я боюсь что у тебя не достанетъ терпѣнія оставаться здѣсь, пока Томъ гоститъ у меня. Откровенно скажу тебѣ, что я боюсь за твою жизнь! Если ты уважаешь меня, то, пожалуйста, распорядись, какъ можно лучше, работами, и сейчасъ же удались отсюда. Я скажу Тому, что послала тебя по дѣлу, и между тѣмъ напишу письмо, которое ты долженъ свезти. Это единственное средство спасти тебя. Томъ имѣетъ столько случаевъ оскорбить или обидѣть тебя, что наконецъ выведеть тебя изъ терпѣнія; а мнѣ кажется, онъ рѣшился довести тебя до этого.
-- Ужь одно это обидно и оскорбительно, сказалъ Гарри, стиснувъ зубы и продолжая смотрѣть въ землю:-- чтоя долженъ бросить все, и бросить только потому, что не имѣю права защищать васъ и ваши интересы.
-- Жаль! очень жаль! сказала Нина. Но, Гарри, не теряй времени на подобныя размышленія, уѣзжай отсюда, какъ можно скорѣе. И Нина ласково взяла его за руку. Ради меня, Гарри, будь добръ, будь благоразуменъ.
Комната, гдѣ они стояли, имѣла придолговатыя окна, которыя, подобно окнамъ залы, выходили на балконъ и на песчаную дорожку, окаймленную кустарникомъ. Въ то время, когда Гарри стоялъ въ раздумьи, онъ вдругъ вздрогнулъ, увидѣвъ на дорожкѣ Лизетту, съ небольшой корзинкой, въ которой лежали только что выглаженные дамскіе уборы. Ея статную, маленькую фигуру обхватывало легкое голубое платье; снѣжной бѣлизны платокъ наброшенъ былъ на ея граціозный бюстъ, другой такой же платокъ накинутъ былъ на руку, которою Лизетта поддерживала на головѣ корзинку. Она весело шла по дорожкѣ, напѣвая какую-то пѣсенку, и въ одно и то же время обратила на себя вниманіе Тома Гордона и своего мужа.
-- Клянусь честью, я въ первый разъ вижу такую милашку, сказалъ Томъ, сбѣгая съ балкона на встрѣчу Лизеттѣ. Здравствуй, моя милая.