-- А мнѣ кажется, онъ очень хорошій человѣкъ, сказала Милли: -- безъ всякаго сомнѣнія, онъ пріищетъ для меня хорошее мѣсто. Вѣдь онъ постоянно заботился о дѣлахъ миссъ Лу; такъ ужь вы-то, пожалуйста, обо мнѣ не безпокойтесь! Я вамъ вотъ что скажу, дитя мое; я не пойду туда, гдѣ не могу обрѣсти Господа; и охотно иду туда, гдѣ могу обрѣсти его. Господь -- мой пастырь; о чемъ же мнѣ заботиться?
-- Но, Милли, ты не привыкла жить въ другомъ мѣстѣ, кромѣ нашего семейства, сказала Нина: и я нѣкоторымъ образомъ боюсь за тебя. Если съ тобой будутъ дурно обходиться, приходи назадъ. Ты это сдѣлаешь,-- не правда ли?
-- Ахъ, дитя мое! Я за себя нисколько не боюсь. Когда люди исполняютъ свои обязанности и дѣлаютъ, что только могутъ, съ ними всегда хорошо будутъ обходиться. Я еще не видѣла людей, съ которыми не могла бы ужиться, прибавила Милли съ сознаніемъ своего достоинства. Нѣтъ, дитя мое, не за себя, но за васъ я боюсь. Миссъ Нина! вы еще не знаете, что значитъ жить въ этомъ свѣтѣ, и мнѣ бы хотѣлось познакомить васъ съ лучшимъ другомъ, который бы помогалъ вамъ идти по дорогѣ жизни. Овечка моя, вамъ нуженъ человѣкъ, которому вы моглибы иногда открыть свое сердце, который бы любилъ и защищалъ васъ, который бы постоянно велъ васъ по прямому пути. Заботъ у васъ больше, чѣмъ бы слѣдовало имѣть такому юному созданію; многіе зависятъ отъ васъ и многіе васъ разоряютъ. Дѣло другое, еслибъ жива была ваша мама. Но теперь совсѣмъ не то; много вы передумаете, много перечувствуете, и некому высказать своего сердца. Въ этомъ случаѣ, дитя мое, вы должны обращаться къ Господу. Вѣдь онъ, милосердый, любитъ васъ; любитъ васъ такими, какъ вы есть. Еслибъ вы постигли это, ваше сердце таяло бы отъ умиленія. Когда-то я хотѣла разсказать вамъ исторію моей жизни и, между прочимъ, о томъ, какимъ образомъ я въ первый разъ обрѣла моего Спасителя. О, Боже, Боже! Впрочемъ, это длинная исторія.
Нѣжная чувствительность Нины была затронута горячностью словъ ея стараго друга, а еще болѣе намеками на покойную мать, и потому она отвѣчала съ необычайной живостью:-- Ради Бога! разскажи мнѣ, Милли!-- Съ этими словами, она придвинула небольшую кушетку, опустилась на нее и склонила головку на колѣни своей смиренной Милли.
-- Ужь такъ и быть, извольте, моя милочка, сказала Милли, глядя своими черными большими глазами на какой-то неподвижный предметъ, и говоря протяжно, голосомъ, который обнаруживалъ мечтательность и задумчивость.-- Жизнь человѣческая въ этомъ мірѣ -- вещь чрезвычайно странная. Моя мать... но прежде всего надобно сказать, что ее вывезли изъ Африки, отца -- тоже. Сколько прекраснаго и дивнаго говорила она мнѣ объ этой странѣ! Тамъ, напримѣръ, рѣки бѣгутъ не по песку, какъ здѣсь,-- а по золоту, и растутъ такія громадныя деревья, съ такими чудными прелестными цвѣтами, какихъ здѣсь вы никогда не видали. Оттуда-то и привезли мою мать и отца; привезли ихъ въ Чарльстонъ, и тамъ мистеръ Кэмпбель -- отецъ вашей мама, купилъ ихъ прямо съ корабля. У отца моего и матери было пятеро дѣтей; ихъ тоже продали, куда?-- они никогда не знали. Вышедъ на берегъ, они не умѣли сказать слова по-англійски. Часто говорила мнѣ мать, какъ больно было ей потерять дѣтей своихъ и не умѣть высказать свое горе. Будучи еще ребенкомъ, я помню, часто она, съ окончаніемъ дневныхъ работъ, выходила изъ дому, садилась на крыльцо, глядѣла на звѣзды и вздыхала. Я была тогда маленькая шалунья; подходила къ ней, прыгала и говорила: "мамми, о чемъ ты вздыхаешь? что съ тобой сдѣлалось? что за горе у тебя?" -- У меня, дочь моя, довольно горя, говорила она. Я вспоминаю о моихъ бѣдныхъ дѣтяхъ. Я люблю смотрѣть на звѣзды, потому что дѣти мои тоже смотрятъ на нихъ. Мнѣ кажется, мы теперь какъ будто въ одной комнатѣ;-- а между тѣмъ я не знаю, гдѣ они. Не знаютъ и они, гдѣ я. Вотъ и тебя, дочь моя, возьмутъ отъ меня и продадутъ. Почему знать, что ожидаетъ тебя впереди? Помни, мой другъ, если приключится тебѣ какое нибудь горе, какъ это бываетъ со мной, проси Бога, чтобы Онъ помогъ тебѣ.-- "Ктоже этотъ Богъ, мамми?" -- однажды спросила я. "Невидимое существо дочь моя, Которое создало всѣ эти звѣзды." Разумѣется, мнѣ хотѣлось бы узнать побольше о Немъ, но на всѣ мои распросы мамми отвѣчала мнѣ только одно:-- "Онъ можетъ сдѣлать все, что Ему угодно; и если ты находишься въ какомъ бы то ни было затруднительномъ положеніи, Онъ можетъ помочь тебѣ." Въ то время я не много обращала вниманія на ея слова, продолжала прыгать, вовсе не думая, что мнѣ когда нибудь придется просить Его помощи. Но она такъ часто повторяла мнѣ объ этомъ, что слова ея не могли не вкорениться въ моей памяти: "Дочь моя, наступитъ и для тебя тяжелое время: тогда проси Бога, и Онъ поможетъ тебѣ!"
-- Слова моей матери сбылись. Правда, меня не продали, но насъ разлучили, потому что мистеръ Кэмпбель вздумалъ переѣхать въ Орлеанъ, и мы распростились. Отца и мать увезли въ Орлеанъ, а меня въ Виргинію. Тамъ я росла вмѣстѣ съ барышнями -- съ вашей мама, съ миссъ Гарритъ, съ миссъ Лу и другими, и жизнь моя протекала весело. Всѣ онѣ любили Милли. Ни одна изъ нихъ не умѣла ни бѣгать, ни прыгать, ни кататься на лошадяхъ, ни управлять лодкой, какъ умѣла Милли. Милли бывала и тамъ, и тутъ! что бы ни задумали молодыя барышни, Милли все исполняла. Между ними, однакожь, была большая разница. Миссъ Лу была красавица и имѣла многихъ поклонниковъ; потомъ ваша мама,-- ее всѣ любили; и потомъ миссъ Гарритъ,-- праздная жизнь ей не нравилась: всегда что-нибудь да дѣлала; и она любила меня за то, что я ни на шагъ отъ нея не отлучалась. Да, миссъ Нина, тогда для меня было самое счастливое время; но когда мнѣ исполнилось пятнадцать лѣтъ, во мнѣ пробудилось какое-то странное и тяжелое чувство. Не знаю почему, но, вмѣстѣ съ лѣтами, я начинала чувствовать, что меня оковываютъ какія-то невидимыя цѣпи. Помню, однажды, ваша мама вошла въ комнату и, увидѣвъ, что я смотрю изъ окна, спросила меня: "Милли, я замѣчаю, ты о чемъ-то скучаешь?" -- О томъ, сказала я, что для меня кончились счастливые дни.-- "Почему? спросила она: развѣ тебя перестали любить? развѣ ты не имѣешь всего, чего ты хочешь?" -- Ваша правда, отвѣчала я:-- но вѣдь я невольница: вотъ и вся причина моей грусти. Милая Нина! ваша мама, была такая же женщина, какъ вы. Я помню ея взглядъ въ ту минуту. Мнѣ было досадно на себя; казалось, что я огорчила ее своими словами. "Милли, сказала она: не удивляюсь твоей грусти: на твоемъ мѣстѣ, я бы чувствовала тоже самое." Ваша мама сказала объ этомъ миссъ Лу и миссъ Гарритъ, но онѣ засмѣялись и замѣтили, что еще не всякая дѣвочка можетъ быть такъ хорошо пристроена, какъ Милли.
"Миссъ Гарритъ вышла замужъ первая. Ей поправился мистеръ Чарльзъ Блэръ; и когда она вышла за него, ей больше ничего не оставалось, какъ только взять меня съ собою. Я любила миссъ Гарритъ; но для меня было бы пріятнѣе, еслибъ въ то время вышла замужъ ваша мама. Я все разсчитывала, что принадлежу не миссъ Гарритъ, а вашей мама, и, какъ кажется, ваша мама хотѣла, чтобъ я принадлежала ей. Но тогда она была такая тихенькая, между тѣмъ какъ для миссъ Гарритъ не было такой вещи, которой бы она не выпросила. Она была изъ числа тѣхъ созданій, которыя, если захотятъ чего нибудь, то, такъ или иначе, непремѣнно добьются того. У нее всегда бывало больше нарядовъ, больше денегъ, и вообще всякихъ вещей, чѣмъ у другихъ, потому что она никогда не дремала, и думала только о себѣ. Плантація мистера Блэра находилась въ другомъ концѣ Виргиніи, и я переѣхала туда вмѣстѣ съ миссъ Гарритъ. Но ее нельзя было назвать счастливой, ни подъ какимъ видомъ нельзя, потому что мистеръ Блэръ принадлежалъ къ большому свѣту. Ахъ, миссъ Нина! если я говорю, что выборъ вашъ хорошъ, и если совѣтую вамъ выдти за этого человѣка, то собственно по боязни за участь молоденькихъ дѣвицъ, которыя выходятъ замужъ за людеф изъ большаго свѣта. Пріятная наружность, любезность, изящныя манеры ихъ, нсрѣдкогубятъ неопытныхъ дѣвочекъ. Помню, когда онъ ухаживалъ за ней, то, казалось, лучше такого мужа ей и желать нельзя было. Онъ называлъ ее своимъ ангеломъ, обѣщалъ оставить всѣ дурныя привычки и вести порядочную жизнь. Она вышла за него... и всѣ обѣщанія превратились въ прахъ. Не прошло мѣсяца, какъ мистеръ Блэръ предался своимъ прежнимъ порокамъ, веселился и пьянствовалъ... или самъ въ гостяхъ, или у него гости... деньги текли какъ вода.
"Это произвело большую перемѣну въ миссъ Гарритъ. Она перестала смѣяться, сдѣлалась холодною и сердитою, и уже больше не была такъ ласкова ко мнѣ, какъ прежде. Она приревновала меня къ мужу; но напрасно! Даже пальцомъ до него я не дотронулась. Впрочемъ, я неудивлялась ея недовѣрчивости: мистеръ Блэръ былъ человѣкъ безхарактерный, безнравственный. Моя жизнь сдѣлалась для меня источникомъ огорченій, но все еще была довольно сносна. У миссъ Гарритъ было уже трое дѣтей, когда мужа ея разбила лошадь. Онъ быль слишкомъ пьянъ, чтобъ держаться на ней. Я думала: ну, слава Богу! теперь-то мнѣ будетъ полегче. Ничуть не бывало!... Послѣ его смерти, миссъ Гарритъ сдѣлалась, повидимому, спокойнѣе и добрѣе: старалась устроить себя, собирая въ одно цѣлое обломки и крохи, оставленныя ей и ея дѣтямъ. У нея былъ дядя, мужчина пожилыхъ лѣтъ; онъ приводилъ въ извѣстность ея долго. Однажды онъ сидѣлъ въ кабинетѣ, а я почему-то,-- и сама не знаю,-- занялась рукодѣльемъ въ сосѣдней комнатѣ; но они такъ прилежно занимались счетами, что на меня не обратили и вниманія. Чтобъ уплатить эти долги, надобно было, повидимому, продать и плантацію, и людей -- всѣхъ, кромѣ очень немногихъ, которые должны были отправиться съ ней,-- и снова начать жизнь болѣе скромную. И вотъ я слышу, говоритъ онъ ей:-- и пока растутъ ваши дѣти, вы можете жить, не дѣлая лишнихъ расходовъ, сберегайте, что можно сберечь, увеличивайте ваши сбереженія, извлекайте выгоды изъ своей собственности. Цѣна на негровъ возвышается съ каждымъ днемъ. Съ тѣхъ поръ, какъ округъ Миссури вошелъ въ число штатовъ, негры стали вдвое дороже, и потому вы можете продавать ихъ за хорошую сумму. Напримѣръ, вотъ эта молоденькая негритянка Милли!-- при этихъ словахъ, само собою разумѣется, я навострила уши: -- вы рѣдко встрѣтите -- продолжалъ онъ: такую славную, такую породистую дѣвушку!-- Представьте, какъ будто рѣчь у нихъ шла о коровѣ!-- Пріискали ли вы для нея мужа?
"Нѣтъ,-- отвѣчала миссъ Гарритъ: -- мало того, я замѣчаю, что Милли любитъ только пококетничать съ молодыми людьми, вовсе не думая о замужствѣ."
"-- На это должно обратить строгое вниманіе, потому что изъ однихъ ея дѣтей можетъ вамъ составиться порядочное имѣнье. Я знавалъ женщинъ, которыя имѣли по двадцати дѣтей; а вы замѣтьте, что каждый изъ дѣтей вашей Милли будетъ стоить не меньше восьми сотъ долларовъ. Вѣдь это капиталъ въ своемъ родѣ! Если они выдутъ въ мать, то будутъ служить для васъ все равно, что наличныя деньги. Въ случаѣ пужды, вы можете послать ихъ на рынокъ и продать; и, повѣрьте, на это потребуется гораздо меньше времени, чѣмъ на размѣнъ банковаго билета.