-- Зачѣмъ вы пришли сюда? было первымъ вопросомъ со стороны мистера Гордона, вопросомъ, предложеннымъ весьма нерѣшительнымъ тономъ, потому что, говоря сущую правду, враждебное настроеніе его духа начинало колебаться. Женщина не отвѣчала; но, послѣ непродолжительнаго молчанія, младшій ребенокъ пропищалъ пронзительнымъ голосомъ:
-- Затѣмъ, что больше некуда намъ дѣться!
-- Дѣйствительно, сказала женщина:-- мы расположились было на плантаціи мистера Дюрана; но Батфильдъ, его управляющій, разрушилъ хижину почти надъ нашими головами. Куда же дѣваться намъ?
-- Гдѣ твой мужъ?
-- Ушелъ искать работы. Въ томъ-то вся и бѣда, что онъ нигдѣ не можетъ отъискать ее: какъ будто никто въ насъ не нуждается. Надо же намъ гдѣ нибудь пріютиться, говорила женщина плачевнымъ, умоляющимъ тономъ:-- не умереть же стать, хотя въ тысячу разъ было бы лучше, если бы мы умерли!
Глаза мистера Гордона остановились на двухъ-трехъ холодныхъ картофелинахъ въ глиняномъ горшкѣ, которыя старуха очевидно берегла съ особеннымъ тщаніемъ.
-- Что ты дѣлаешь съ этимъ картофелемъ?
-- Берегу дѣтямъ на обѣдъ.
-- Неужели у тебя больше ничего нѣтъ къ обѣду? спросилъ мистеръ Гордонъ громкимъ, рѣзкимъ тономъ, какъ будто недавно утихнувшій гнѣвъ быстро къ нему возвращался.
-- Ничего, отвѣчала женщина.