И воинъ спѣшитъ подъ знамена!
Въ каждой нотѣ, въ каждомъ переливѣ голоса отзывалась звуки шумной, свободной радости. Гарри слышалъ въ нихъ одно лишь прозрѣніе къ своей ничтожности. Въ эту минуту, душа его разрывалась, повидимому, на части отъ язвительной боли. Въ немъ пробудилось чувство, неопредѣленное, тревожное, неотступное; пробудилась непонятные инстникты. Источники его благородной натуры, безвыходно замкнутые до этой поры, вдругъ прихлынули къ сердцу съ удушающею силою, и въ эту минуту невыносимыхъ страданій, Гарри проклиналъ день, въ который родился. Судорожное сжатіе его души было прервано внезапнымъ поведеніемъ Милли, шедшей по тропинкѣ.
-- Милли! какими это судьбами? сказалъ изумленный Гарри: -- куда ты отправляешься?
-- Иду на почтовую станцію. Хотѣли было заложить телѣгу для меня; но,-- помилуйте, сказала я:-- зачѣмъ Господь-то далъ намъ ноги? Нѣтъ, пока въ силахъ ходить, я не хочу, чтобъ меня возили животныя. И къ тому же, душа моя, въ такое утро и но такой дорогѣ пріятно прогуляться: между этами деревьями, такъ вотъ и слышится голосъ Господень. Но, праведное Небо! что же это сталось съ лицомъ-то твоимъ?
-- Это Томъ Гордонъ, будь онъ проклятъ! сказалъ Гарри.
-- Ради Бога, не говорите такихъ словъ, сказала Милли, наставительнымъ тономъ, на который, между всѣми членами, составлявшими господскую прислугу, она имѣла право по своимъ лѣтамъ и степенности.
-- Я хочу, я буду говорить! И почему же нельзя мнѣ этого говорить? Я больше не хочу быть хорошимъ человѣкомъ.
-- А развѣ ты поможешь себѣ, сдѣлавшись дурнымъ? Ненавидя Тома Гордона, неужели ты захочешь дѣйствовать, подобно ему?
-- Нѣтъ! отвѣчалъ Гарри: я не хочу быть такимъ, какъ Томъ Гордонъ; я хочу только отмстить за себя! Дрэдъ сегодня снова со мной разговаривалъ. Каждый разъ онъ пробуждаетъ въ душѣ моей такія чувства, что самая жизнь становится въ тягость; я не въ силахъ переносить такое положеніе.
-- Другъ мой, оказала Милли: -- остерегайся этого человѣка. Держись отъ него какъ можно дальше. Онъ находится въ Синайской пустынѣ; онъ блуждаетъ во мракѣ и бурѣ. Въ одномъ только Небесномъ Іерусалимѣ можно быть свободнымъ; поэтому не обращай вниманія на то, что случается здѣсь -- на землѣ.