-- Да, да, тетушка Милли, это все прекрасно для такой старухи, какъ ты; но твои слова, ни подъ какимъ видомъ не могутъ согласоваться съ понятіями молодаго человѣка, какъ я.

-- Что вамъ до того, что случается за землѣ, набожно продолжала Милли:-- всѣ пути ведутъ къ царствію небесному, и этому царствію не будетъ конца. Другъ мой, продолжала она, торжеетвеннымъ тономъ: -- я не ребенокъ, я знаю, что говорю и дѣлаю. Я работаю не для миссъ Лу, но для Господа Іисуса, и, повѣрь, Онъ воздастъ мнѣ по дѣламъ моимъ, лучше всякаго человѣка.

-- Все это прекрасно, сказалъ Гарри, нѣсколько поколебленный, но не убѣжденный: -- но мнѣ безполезно дѣйствовать какъ нибудь иначе. Имѣя такія чувства, ты должна быть счастлива, Ммлли; но я ихъ не могу имѣть.

-- Во всякомъ случаѣ, другъ мой, не дѣлай ничего безразсуднаго: не слушай его.

-- Да, сказалъ Гарри:-- я вижу, что все это съумасшествіе, чистое съумасшествіе;-- безполезно думать, безполезно говорить объ этомъ. Прощай, тетушка Милли. Миръ съ тобой!

Сказавъ это, молодой человѣкъ тронулъ съ мѣста свою лошадь и вскорѣ скрылся изъ виду.

Мы обязаны теверь нашимъ читателямъ нѣсколькими объяснительными словами относительно новаго лица, введеннаго въ этотъ разсказъ; и поэтому должны воротиться немного назадъ и сослаться на нѣкоторыя грустныя историческія событія. Многимъ казалось загадочнымъ, какимъ образомъ система невольничества въ Америкѣ соединила въ себѣ двѣ очевидныя несообразности: законъ о невольническомъ уложеніи, болѣе жестокомъ, чѣмъ во всякой другой цивилизованной націи,-- съ мягкимъ исполненіемъ этого закона, по крайней мѣрѣ столь же мягкимъ, какъ и во всякой другой странѣ. Справка въ исторіи покажетъ намъ, что жестокость закона проистекала именно вслѣдствіе мягкаго его примѣненія къ дѣлу.

Невольники втеченіе первыхъ лѣтъ привоза ихъ въ Южную Каролину пользовались многими привиллегіями.-- Тѣ изъ нихъ, которые жили въ образованныхъ семействахъ и имѣли желаніе учиться, научались читать и писать. Полная свобода дана была имъ присутствовать при отправленіи богослуженія на религіозныхъ митингахъ, и въ другихъ собраніяхъ, не допуская въ нихъ свидѣтелей изъ бѣлыхъ. Многіе пользовались особымъ довѣріемъ владѣльцевъ и занимали хорошія мѣста. Слѣдствіемъ этого было развитіе въ многихъ изъ нихъ въ значительной степени умственныхъ способностей и сознанія своего достоинства. Между ними появлялись люди дѣльные, мыслящіе, энергическіе, съ постоянно напряженнымъ слухомъ и зрѣніемъ, съ умами, во всякое время готовыми разсуждать и дѣлать сравненія. Когда разсужденія о присоединеніи Миссури къ невольническимъ штатамъ произвели волненіе во всѣхъ частяхъ Союзныхъ Штатовъ, между неграми отыскались люди съ необычайнымъ умомъ и силою воли, люди, которые невольнымъ образомъ были свидѣтелями различныхъ сценъ и слушателями различныхъ рѣчей. Разсужденія объ участи негровъ печаталисъ въ газетахъ; а все, что печаталось въ газетахъ, становилось новымъ предметомъ разсужденій у дверей почтовой конторы, въ тавернахъ, у буфетовъ, за зваными обѣдами, гдѣ слуги-негры, стоявшіе за стульями, слышали все, что говорилось. Свободный негръ, въ городѣ Чарльстонѣ, слывшій подъ названіемъ Датчанина Вези, отважился воспользоваться электрическимъ токомъ въ нависшей такимъ образомъ тучѣ. Онъ составилъ неудачный планъ, въ родѣ подражанія примѣру, показанному американскимъ племенемъ, планъ, цѣлію котораго была независимость негровъ. Свѣдѣнія наши объ этомъ человѣкѣ заимствованы исключительно изъ печатныхъ донесеній мирныхъ судей, сообщившихъ весь ходъ дѣла, въ которомъ негръ этотъ былъ главнымъ лицомъ, и дѣйствовавшихъ, не безъ причины, съ нѣкоторымъ пристрастіемъ въ его пользу. Они утверждаютъ, что негръ этотъ былъ привезенъ въ Америку какимъ-то капитаномъ Вези, молодымъ человѣкомъ, отличавшимся красотой и обширнымъ умомъ, и что въ теченіе двадцати лѣтъ онъ казался самымъ преданнымъ невольникомъ. Но, выигравъ однажды въ лотерею полторы тысячи долларовъ, онъ откупился, и работалъ въ качествѣ плотника, въ городѣ Чарльстонѣ. Онъ отличался силой и дѣятельностію и, какъ утверждаетъ донесеніе, пользовался такой безукоризненной репутаціей и такимъ довѣріемъ со стороны бѣлыхъ, что когда его обвинили,-- то обвиненію не только не вѣрили, но даже втеченіе нѣсколькихъ дней его не подвергали аресту; онъ былъ непрекосновененъ до тѣхъ поръ, когда преступленіе сдѣлалось г никамъ очевиднымъ, чтобы сомнѣваться. "Трудно представить себѣ, говорится въ донесеніяхъ: какая причина заставила его вступить въ такой заговоръ; никто бы не узналъ ее, еслибъ одинъ изъ свидѣтелей не объявилъ, что Вези имѣлъ дѣтей, которыя всѣ были невольники, и что, при одномъ случаѣ Вези выразилъ желаніе освободить ихъ. Эту улику Вези подтвердилъ во время допроса".

Вези углубленъ былъ въ проектъ возбужденія и одушевленія негровъ на это предпріятіе болѣе четырехъ лѣтъ, и во все это время безпрестанно изъискивалъ случаи воодушевить своихъ единоплеменниковъ. Рѣчи въ Конгресѣ тѣхъ лицъ, которыя сопротивлялись присоединенію Миссури къ Союзнымъ Штатамъ, быть можетъ искаженныя и перетолкованныя въ дурную сторону, доставляли ему обширныя средства къ воспламененію умовъ чернаго поколѣнія.

Даже проходя по улицамъ.-- говорится въ донесеніи не оставался празднымъ. Если товарищъ его кланялся бѣлымъ, какъ это вообще дѣлаютъ невольники, онъ упрекалъ его. Когда товарищъ отвѣчалъ ему: -- мы невольники! Вези замѣчалъ съ негодованіемъ и саркастическимъ тономъ: -- вы заслуживаете оставаться невольниками! {Эти слова заимствованы изъ оффиціальныхъ бумагъ.}