-- Да; меня! Вы удивляетесь, а между тѣмъ я навѣрное могу сказать, что для нихъ это составляетъ нѣкоторое развлеченіе!-- И какъ же онѣ разберутъ-то меня! Пересчитаютъ по пальцамъ всѣ вещи, которыя я должна бы знать и не знаю, которыя должна бы дѣлать и не умѣю. Мнѣ кажется, между родными это обыкновенный способъ высказать свое родственное расположеніе,-- особливо между такими родными, какъ мои тетеньки.
-- Какой же цѣли онѣ достигнутъ черезъ это?-- сказала Анна.
-- Никакой, кромѣ удовлетворенія желанію поговорить. Надо сказать, что тетенька Марія -- въ высшей степени строгая и гнѣвная домохозяйка, аккуратная до съумасбродства; въ домѣ у нее не заведется ни мышенка, ни букашки, ни соринки, ни пылинки; каждая минута у нее имѣетъ свое назначеніе, и въ этомъ отношеніи она пунктуальна, какъ часы. Она управляетъ домомъ съ желѣзнымъ жезломъ въ рукахъ, такъ что все дрожитъ вокругъ нея; она никогда почти не спитъ, такъ что во всякое время можетъ сказать, сколько разъ мигнула; сама ведетъ счеты, сама творитъ судъ и расправу, и готова уничтожить того, кто хоть на волосъ отступилъ отъ заведеннаго порядка. Сама кроитъ, сама шьетъ, сама вяжетъ и бренчитъ ключами. И весь этотъ шумъ она называетъ домохозяйствамъ!-- Теперь, какъ вы полагаете, что она думаетъ о Нинѣ Гордонъ, молоденькой дѣвицѣ, которая надѣваетъ утромъ шляпку, выбѣгаетъ въ садъ, гуляетъ въ немъ и любуется цвѣтами, пока не кликнетъ ее тетушка Кэти -- узнать приказанія на текущій день?
-- А кто же эта тетушка Кэти? сказала Анна.
-- Въ своемъ родѣ первый министръ при моей особѣ, и, надо вамъ сказать, очень похожа на первыхъ министровъ, о которыхъ я учила въ исторіи и которые всегда стараются поставить на своемъ, какія бы отъ ихъ каприза ни были послѣдствія. Такъ точно и Кэти: когда она подходитъ ко мнѣ и такъ почтительно сорашиваетъ: что угодно миссъ Нинѣ имѣть сегодня къ обѣду?-- неужели вы думаете, она дѣйствительно ожидаетъ моего приказанія?-- Ничуть не бывало! У нее найдется пятьдесятъ возраженій на каждое мое предложеніе. Не забудьте, иногда и у меня вдругъ, ни съ того, ни съ другаго, является желаніе заняться хозяйствомъ, подобно тетушкѣ Маріи; но все не удается какъ-то. Какъ только Кэти начнетъ убѣждать, что всѣ мои предложенія ни что иное, какъ верхъ нелѣпости,-- и докажетъ окончательно, что для такого стола, какой заказываю я, не найдется даже и провизіи, я сейчасъ же покидаю попытку сдѣлаться хозяйкой. А когда я скажу ей съ нѣкоторой покорностью: тетушка Кэти, что же станемъ мы дѣлать?-- она слегка прокашляется и прочитаетъ цѣлую программу блюдъ такъ быстро, какъ будто она составлена была еще наканунѣ, и, разумѣется, я соглашаюсь. Что касается разсчетовъ, то для этого есть Гарри. Въ деньгахъ я ничего не понимаю; я умѣю только тратить ихъ. Я одарена на это особенной способностью. Можете же вообразить теперь, до какой степени страшное впечатлѣніе все это должно производить на бѣдную тетушку Марію! сколько вздоховъ теперь теряется изъ-за меня, сколько взглядовъ на небо, сколько потрясеній головою!-- Тетушка, не шутя, то и дѣло твердить мнѣ о развитіи моихъ душевныхъ способностей! А подъ этимъ развитіемъ должно подразумевать чтеніе какой нибудь сухой, глупой, скучной, старой книги, какія она сама имѣетъ обыкновеніе читать! Что говорить? мнѣ нравится идея о развитіи душевныхъ способностей,-- я даже увѣрена, что мнѣ необходимо это развитіе; но съ другой стороны, я не могу отказаться отъ мысли, что прогулка въ саду, по окрестнымъ полямъ и лѣсамъ развиваетъ и улучшаетъ меня гораздо быстрѣе, чѣмъ книги, надъ которыми невольно дремлешь. Я смотрю на нихъ, какъ на сухое сѣно, которое весьма хорошо, за неимѣніемъ свѣжей травы. Ни лучше ли поэтому гулять на свободѣ и питаться зеленью? То, что принято называть природой, никогда не надоѣдаетъ мнѣ; про книги я не могу сказать того же самаго. Согласитесь, что люди созданы совершенно различно! Однимъ нравятся книги, другимъ природа; -- не правда ли?
-- Я могу привести важный фактъ въ защиту вашихъ доводовъ, сказалъ Клэйтонъ, незамѣтно подошедшій къ спинкамъ ихъ стульевъ во время этого разговора.
-- А я и не знала, что дѣлаю доводы! возразила Нина:-- во всякомъ случаѣ, я очень рада, если есть хотя что нибудь въ мою защиту.
-- Замѣтьте, сказалъ Клэйтонъ: -- книги, имѣвшія вліяніе на міръ, существующія отъ временъ незапамятныхъ, распространившіяся по всему пространству міра, проникнувшія во всю глубину его, были написаны людьми, которые углублялась болѣе въ природу, чѣмъ въ книги; которые, употребляя ваши слова, питались зеленью, а не сухимъ сѣномъ. Гомеру, въ его время, даже нечего было и читать; а между тѣмъ онъ оставилъ источники духовной пищи, неизсякаемые для многихъ вѣковъ и поколѣній. Не думаю даже, что и Шекспиръ былъ большой любитель чтенія.
-- Неужели же ты полагаешь, сказала Анна:-- что для насъ, людей обыкновенныхъ, которые не намѣрены быть ни Гомерами, мы Шекспирами, необходимо имѣть двѣ тетивы у одного лука, и извлекать назидательныя поученія изъ книгъ и изъ природы?
-- Разумѣется, сказалъ Клэйтонъ: -- если только будете употреблять книги надлежащимъ образомъ. Чтеніе, для многихъ, ничто иное, какъ родъ вспомоществованія для ума, которое избавляетъ отъ труда мыслить за самихъ себя. Нѣкоторые люди въ этомъ отношеніи похожи на тощихъ коровъ фараона: они поглощаютъ книгу за книгой и попрежнему остаются тощими.