-- Мы должны быть снисходительны къ образу выраженія религіозныхъ чувствъ въ этихъ людяхъ, сказалъ Клэйтонъ. Варварскіе и полуобразованные народы всегда чувствуютъ потребность сопровождать обряды богослуженія рѣзкими внѣшними выраженіями своихъ чувствъ. Я полагаю это потому, что раздраженіе нервовъ пробуждаетъ и оживляетъ въ нихъ духовную сторону натуры и дѣлаетъ ее болѣе воспріимчивою, болѣе впечатлительною: такъ точно мы должны трясти спящаго и кричать ему въ ухо, чтобъ привести его въ состояніе понимать насъ. Я знаю, что многіе обращались здѣсь въ христіанскую вѣру находясь подъ вліяніемъ именно этого нервнаго раздраженія.
-- Все же, сказала Анна: -- скромность и приличія должны играть въ этомъ случаѣ не послѣднюю роль. Подобныхъ вещей не слѣдуетъ позволять ни подъ какимъ видомъ.
-- Нетерпимость, по моему мнѣнію, сказалъ Клэйтонъ: -- есть порокъ, пустившій глубокіе корни въ нашей натурѣ. Міръ наполненъ различными умами и тѣлами, какъ лѣса различными листьями: каждое существо и каждый листъ имѣютъ свое особое развитіе и своя особыя формы. А мы, между тѣмъ, хотимъ уничтожить это развитіе, хотамъ оттолкнуть отъ себя все, что несообразно съ нашими понятіями. Зачѣмъ! Пусть африканецъ кричитъ, приходитъ въ восторгъ и пляшетъ, сколько душѣ его угодно! Это согласно съ его тропическимъ образомъ жизни и организаціей, точно такъ же, какъ образованнымъ народамъ свойственны задумчивость и рефлексія.
-- Кто это такой! сказала Нина, когда всеобщее волненіе въ лагерѣ возвѣстило о прибытіи лица, интереснаго для всѣхъ.
Новоприбывшій былъ высокій, статный мужчина, уже перешедшій, повидимому, за черту зрѣлаго возраста. Прямая поступь, крѣпкое тѣлосложеніе, румяныя щоки и особенная свобода въ обращеніи показывали, что онъ скорѣе принадлежалъ къ военному, чѣмъ къ духовному званію. Черезъ плечо у него висѣла винтовка, которую онъ бережно поставилъ въ уголъ эстрады, и потомъ пошелъ мимо толпы съ веселою миною, подавая руку то одному, то другому.
-- Ба! сказалъ дядя Джонъ: -- да это мистеръ Бонни! Какъ вы поживаете, мой другъ?
-- Ахъ, это вы мистеръ Гордонъ? Здоровы ли? сказалъ мастеръ Бонни, взявъ его за руку и крѣпко сжимая ее:-- говорятъ, продолжалъ онъ съ веселой улыбкой: -- вы сдѣлалось закоснѣлымъ грѣшникомъ!
-- Правда, правда! сказалъ дядя Джонъ: -- я самое жалкое созданіе.
-- Наконецъ-то! сказалъ Бонни:-- правду говорятъ, что надобно имѣть крѣпкій крючокъ и длинную веревку, чтобъ ловить такихъ богатыхъ грѣшниковъ, какъ вы! Мѣшки съ деньгами и негры висятъ у васъ на шеѣ, какъ жернова! Евангельское ученіе не дѣйствуетъ на вашу зачерствѣлую душу. Подождите! продолжалъ онъ, шутливо грозя дядѣ Джону: -- сегодня я не даромъ явился сюда! Вамъ нужны громы, и они разразятся надъ вами.
-- Дѣйствительно, сказалъ дядя Джонъ: -- громите пожалуйста, сколько душѣ угодно! мнѣ кажется, мы всѣ въ этомъ нуждаемся. Но теперь, мистеръ Бонни, скажите мнѣ, почему вы и всѣ ваши собраты постоянно твердите намъ, грѣшникамъ, что богатство есть зло, между тѣмъ какъ я еще не видалъ ни одного изъ васъ, который бы побоялся завести лошадку, негра, или другую вещь, попадающую подъ руку безъ лишнихъ хлопотъ и издержекъ. Я слышалъ, что вы пріобрѣли хорошенькій клочокъ земли и нѣсколько негровъ, для ея обработки. Не мѣшало бы позаботиться и вамъ, мнѣ кажется, о собственной своей душѣ.