Общій смѣхъ былъ отвѣтомъ на эту выходку. Всѣ знали, что мистеръ Бонни, вымѣнивая лошадь или покупая негра, имѣлъ болѣе смѣтливости, чѣмъ всякій торговецъ въ шести окрестныхъ округахъ.
-- Отвѣтилъ же онъ вамъ! сказали, смѣясь, нѣкоторые изъ окружающихъ.
-- О, что касается до этого, возразилъ мистеръ Бонни, смѣясь къ свою очередь: -- то, если мы иногда и заботимся сами о себѣ, особливо когда міряне не думаютъ принять на себя эту обязанность,-- такъ въ этомъ нѣтъ никакой опасности для души.
Возлѣ мистера Бонни очутился собрать его, проповѣдникъ, представлявшій съ нимъ, во многихъ отношеніяхъ, рѣзкую противоположность. Онъ былъ высокаго роста, худощавъ, немного сутуловатъ, съ черными выразительными глазами и свѣтлымъ, пріятнымъ лицомъ. Изношенное черное платье, тщательно вычищенное, свидѣтельствовало о его скудномъ достояніи. Онъ держалъ въ рукахъ небольшой чемоданъ, въ которомъ, по всей вѣроятности, находились перемѣна бѣлья, библія и нѣсколько проповѣдей. Мистеръ Диксонъ,-- такъ звали его,-- пользовался извѣстностью во всемъ округѣ. Онъ былъ однимъ изъ тѣхъ, въ сословіи американскаго духовенства, которые поддерживаютъ вѣру и напоминаютъ собою древнихъ христіанъ. Въ частыхъ своихъ путешествіяхъ, онъ претерпѣвалъ усталость, голодъ и холодъ, жажду и недостатокъ во снѣ и одеждѣ. Къ этимъ физическимъ лишеніямъ слѣдуетъ еще присовокупить всѣ тѣ заботы, которыми обремененъ каждый, посвящающій себя дѣлу проповѣди. Горе другихъ людей становилось его собственнымъ горемъ; всякая обида, нанесенная другимъ людямъ, жгла сердце его, какъ раскаленное желѣзо. Всѣ жители штата знали и уважали мастера Диксона и, какъ это обыкновенно бываетъ, находили, что онъ поступаетъ хорошо и заслуживаетъ всякое уваженіе, если переноситъ труды, претерпѣваетъ усталость, голодъ и холодъ, заботясь о спасеніи ихъ душъ, но предоставляли себѣ полную свободу обращать или не обращать вниманіе на его совѣты. Мистеръ Диксонъ никогда не слѣдовалъ, общему въ этой странѣ, обычаю держать невольниковъ. Небольшое число негровъ, завѣщанныхъ ему однимъ родственникомъ, онъ, съ большими затрудненіями и издержками, переселилъ въ одинъ изъ свободныхъ штатовъ и устроилъ ихъ тамъ довольно спокойно. Свѣтъ напрасно безпокоится, стараясь придумать, какимъ бы образомъ наградить подобныхъ людей;-- онъ не въ состояніи постичь этого, потому что не имѣетъ наградъ, которыя бы соотвѣтствовали ихъ заслугамъ. Награда имъ -- на небесахъ. Все, чѣмъ можно наградить ихъ въ этой жизни, едва ли равняется даже куску хлѣба, поданнаго поселяниномъ изъ своей хижины человѣку, которому, быть можетъ, завтра же, суждено управлять цѣлымъ царствомъ. Мистеръ Диксонъ слушалъ происходившій разговоръ съ тѣмъ серьёзнымъ и снисходительнымъ выраженіемъ, съ которымъ онъ обыкновенно слушалъ остроумныя сужденія своихъ собратій.
Мистеръ Бонни, хотя и не пользовался такимъ уваженіемъ и довѣріемъ, какое внушалъ къ себѣ мистеръ Диксонъ, не смотря на то, за его ласковое обхожденіе, за безъискусственное, но пылкое краснорѣчіе, и его тоже уважали и любили. Онъ производилъ на толпу болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ другіе, пѣлъ дольше и громче, и часто краснорѣчіемъ своимъ производилъ оригинальный и сильный эффектъ. Многіе изъ слушателей оскорблялись иногда слишкомъ вольнымъ его обращеніемъ, когда онъ онъ не былъ на каѳедрѣ; самые строгіе судьи говорили, что "сойдя съ каѳедры, онъ не долженъ бы снова всходить на нее,-- а взойдя, не долженъ бы сходить."
Лишь только смѣхъ, возбужденный его послѣдними словами, пріутихъ, онъ обратился къ мистеру Диксону съ волросонъ;
-- Какъ вы объ этомъ думаете?
-- Я не думаю, кроткимъ голосомъ сказалъ Диксонъ:-- чтобы вы когда нибудь увидѣли истиннаго христіанина ведущаго за собой толпу негровъ.
-- Почему же нѣтъ? А Авраамъ, отецъ вѣрующихъ? Развѣ у него не было трехъ сотъ обученныхъ слугъ?
-- Слугъ, можетъ быть, но не невольниковъ! сказалъ отецъ Диксонъ: -- потому что всѣ его слуги носили оружіе. По моему мнѣнію, покупать и продавать людей, и вообще торговать человѣческимии существами -- грѣхъ передъ Богомъ!