-- Нельзя, ни подъ какимъ видомъ нельзя! отвѣчалъ торговецъ.
-- Ну, хорошо; мы поговоримъ объ этомъ послѣ митинга.
-- У нея четырехлѣтій ребенокъ, прибавилъ торговецъ, прокашлянувъ:-- здоровый, милый ребенокъ; я думаю взять за него не меньше сотни долларовъ.
-- О, въ такомъ случаѣ не нужно, сказалъ мистеръ Бонни; на моей плантанціи я не держу дѣтей.
-- Но, я вамъ говорю, это премилый мальчикъ; содержаніе его ничего не будетъ стоить: а когда онъ выростетъ, то смѣло можно сказать, что въ вашемъ карманѣ прибудетъ тысяча долларовъ.
-- Хорошо, я подумаю.
Вечерній митингъ, представляя собою болѣе живописную сцену, производитъ и болѣе глубокое впечатлѣніе. Главными дѣйствующими лицами на митингахъ большею частію бываютъ люди, которые, мало обращая вниманія на цѣль подобныхъ собраній, умѣютъ, однакоже, съ особеннымъ тактовъ, дѣйствовать на массы умовъ, и пользоваться всѣми силами и вліяніемъ окружающей природы. Въ ихъ душѣ преобладаетъ чувство какой-то дикой поэзіи, придающее цвѣтистости ихъ выраженіямъ, руководящее ихъ во всѣхъ распоряженіяхъ. Они всегда дорожили и съ поэтическимъ искусствомъ пользовались торжественнымъ и гармоническимъ величіемъ ночи, со всею ея таинственною силою, способною воспламенять страсти и возбуждать душевные порывы.
День митинга былъ одинъ изъ прекраснѣйшихъ іюньскихъ дней;-- небо отличалось той недвижно-свѣтлой лазурью, атмосфера -- той кристальной прозрачностью, которая часто придаетъ американскому пейзажу такое рѣзкое очертаніе и человѣческомъ существамъ такое глубокое сознаніе жизни. Вечернее солнце погружалось въ обширное море огня и, утонувъ въ пурпуровомъ горизонтѣ, разливало по всему небосклону потокъ нѣжно-розоваго свѣта, который, будучи перехваченъ тысячами тонкихъ облаковъ, представлялъ великолѣпный эѳирный покровъ. Темнота лѣса смягчалась розовыми лучами,-- и по мѣрѣ того, какъ густыя тѣни начинали исчезать, на небѣ засверкали звѣзды, и вскорѣ поднялась луна, полная, роскошная. Ея свѣтъ, еще при самомъ началѣ появленія, до такой степени былъ обиленъ и блистателенъ, что всѣ единодушно рѣшали продолжать вечерній митингъ; и когда, при звукахъ новаго гимна, народъ высыпалъ изъ палатокъ и расположился передъ эстрадой, то, безъ всякаго сомнѣнія, самое зачерствѣлое сердце было проникнуто безмолвнымъ величіемъ, которое выражалось въ природѣ.-- Съ окончаніемъ гимна, мистеръ Бонни выступилъ на край эстрады, воздѣлъ руки къ пурпуровому небу, и громкимъ, не лишеннымъ мелодіи голосомъ повторилъ слова псалмопѣвца: повѣдаютъ славу Божію, твореніе же руку Его возвѣщаетъ твердь. День дни отрыгаетъ глаголъ и нощь нощи возвѣщаетъ разумъ. (Псал. XVIII).
-- О грѣшники! воскликнулъ онъ: обратите взоръ вашъ на эту луну, озаренную ослѣпительнымъ свѣтомъ, и помыслите о вашемъ нечестіи и заблужденіи! Помыслите о вашихъ порокахъ, о наклонностяхъ къ ненависти я обману, о вашихъ ссорахъ и дракахъ! Помыслите и скажите, въ какомъ видѣ представляются они вамъ при свѣтѣ этой луны, осѣняющей васъ своими лучами? Неужли вы не замѣчаете красоты, которою Господь одарялъ ее? Неужли вы не постигаете, что подобно ей, и святые облечены такимъ же точно свѣтомъ?-- Вѣроятно, у каждаго изъ васъ была благочестивая мать, благочестивая жена или благочестивая сестра, которыя переселились изъ этого грѣховнаго міра въ царствіе небесное и тамъ шествуютъ вмѣстѣ съ Господомъ,-- шествуютъ съ Господомъ по тверди небесной и глядять теперь на васъ, грѣшниковъ, какъ глядитъ эта луна. И что же онѣ видятъ? Онѣ видятъ, что вы бранитесь, предаетесь разврату, любостяжанію, конскимъ ристалищамъ и пѣтушинымъ боямъ! О грѣшники! въ настоящую минуту вы представляете собою скопище людей нечестивыхъ! Не забудьте, что Господь смотритъ на васъ глазами этой луны! Онъ взираетъ на васъ окомъ милосердія! Но настанетъ день, когда онъ посмотритъ на васъ совершенно иначе! Онъ посмотритъ на васъ гнѣвно, если вы не раскаетесь! О, какая грозная была минута на горѣ Синаѣ, тысячелѣтія тому назадъ, когда гласъ невидимой трубы раздавался громче и громче, гора дымилась, громъ безпрерывно смѣнялся молніей, и Господь низшелъ на Синай! Это ничто въ сравненіи съ тѣмъ, что вы увидите! Луна перестанетъ освѣщать васъ; звѣзды померкнутъ; небеса исчезнутъ съ величайшемъ шумомъ, и стихіи расплавятся отъ сильнаго зноя! Случалось ли вамъ видѣть когда нибудь лѣсной пожаръ? Я видѣлъ его, видѣлъ пожаръ въ американскихъ степяхъ: онъ бушевалъ, какъ ураганъ! Люди, лошади, звѣри бѣжали отъ него. Я слышалъ ревъ и трескъ его, видѣлъ, какъ громадныя деревья, подобно труту, въ нѣсколько секундъ обращались въ пепелъ! Я видѣлъ, какъ огонь молніей пробѣгалъ по деревьямъ вышиною въ семьдесятъ пять и во сто футовъ и превращалъ ихъ въ обнаженные столбы; небо представляло сплошное зарево; огонь бушевалъ, какъ океанъ во время бури.-- День страшнаго суда ожидаетъ васъ! О грѣшники! вы не помышляете, что ожидаетъ васъ въ тотъ страшный день! Ваше раскаяніе будетъ слишкомъ, слишкомъ поздно! Вы не хотѣли раскаянія, когда вамъ его предлагали, и за то должны будете принять наказаніе! Вы не найдете мѣста, гдѣ бы укрыться отъ гнѣва. Небо и земля прейдутъ, и море исчезнетъ! Не будетъ мѣста для васъ во всей вселенной!
Въ это время въ толпѣ слушателей послышалась стоны, вопль, всплескиванье рукъ и смѣшанныя восклицанія. Эти признаки душевнаго волненія подѣйствовали на проповѣдника, какъ электрическая искра, и онъ продолжалъ съ большею энергіей.