-- Покайтесь, грѣшипки! теперь самое лучшее время! Принесите покаяніе предъ алтаремъ, и служители Бога помолятся за васъ! День молитвы и покаянія наступилъ для васъ. Приблизьтесь сюда! Приблизьтесь тѣ, у которыхъ набожные отцы и матери въ царствіи небесномъ! Приблизьтесь всѣ, кто нуждается въ покаяніи! Вонъ тамъ, я вижу отсюда закоснѣлаго грѣшника! Я вижу его угрюмые взгляды!-- Придите сюда всѣ! Придите сюда и вы, богатые нечестивцы,-- вы, которые будете бѣдными въ день судный! Придите сюда и помолимся. Споемъ гимнъ, братія, споемте!
И тысяча голосовъ запѣли гимнъ.
"Помедли, о грѣшникъ! постой и помысли"
Прежде, чѣмъ сдѣлаешь шагъ къ новымъ грѣхамъ!"
Между тѣмъ незанятые проповѣдники ходили въ толпѣ, упрашивая и умоляя мірянъ преклонить колѣна предъ налоемъ. Народъ большими массами бросился впередъ; стоны и рыданія оглашали воздухъ, между тѣмъ ораторъ продолжалъ говорить съ удвоеннымъ жаромъ.
-- Бѣда не велика если меня и узнаютъ, сказалъ мистеръ Джонъ Гордонъ: я иду туда; я закоснѣлый грѣшникъ и болѣе другихъ нуждаюсь въ молитвѣ.
Нина въ испугѣ отступила назадъ и прильнула къ рукѣ Клэйтона. Толпа, окружавшая ее, до такой степени была взволнована, что Нина, подъ вліяніемъ безотчетнаго, тревожнаго чувства, плакала вмѣстѣ съ толпой.
-- Уведите меня отсюда! Это ужасно! сказала она.
Клэйтонъ взялъ ее подъ руку, вывелъ изъ толпы къ окраинѣ лѣса, и тамъ, подъ вѣтвями деревъ, въ сторонѣ отъ общаго движенія, остановился.
-- Я знаю, что веду себя нехорошо, сказала Нина: но не знаю, что мнѣ сдѣлать, чтобъ исправиться. Какъ вы думаете, принесетъ ли мнѣ пользу, если и я пойду туда же?