-- Я сочувствую всякому усилію, которое дѣлаетъ человѣкъ, чтобъ приблизиться къ своему Создателю, сказалъ Клэнтонъ. Эти обряды мнѣ не нравятся, но не смѣю осуждать ихъ; я не долженъ выставлять себя образцомъ для другимъ.
-- Однако, неужели вы не полагаете, сказала Нина, что эти обряды вредятъ иногда?
-- Увы, дитя мое! что же въ мірѣ не имѣетъ своихъ недостатковъ? Таковъ уже законъ судьбы, что гдѣ есть добро, тамъ должно быть и зло. Въ этомъ заключается главное условіе нашей бѣдной, несовершенной жизни въ здѣшнемъ мірѣ.
-- Мнѣ не нравятся эти ужасныя угрозы, сказала Нина. Неужели страхъ долженъ внушить мнѣ чувство любви? Всякая угроза только болѣе вооружаетъ меня. Бояться -- не въ моемъ характерѣ.
-- Если судить объ этомъ по явленіямъ природы, сказалъ Клэйтонъ: то, повидимому, жестокость должна быть почитаема необходимою для нашего исправленія. Какъ непоколебимо и страшно правильны всѣ міровые законы! Огонь и градъ, снѣгъ и бурные вѣтры неизбѣжно являются въ мірѣ. Все это имѣетъ какую-то разрушительную регулярность въ своемъ дѣйствіи, и этомъ въ свою очередь доказывается, что въ этомъ случаѣ и страхъ имѣетъ столь же естественное основаніе, какъ и любовь.
-- Я бы хотѣла быть благочестивою, только не вдаваясь въ разсужденія подобнаго рода, бояться и любить -- два понятія, которыхъ мнѣ ни подъ какимъ видомъ не сочетать въ одно. Вы такъ религіозны, Клэйтонъ: прошу васъ, будьте моимъ руководителемъ.
-- Я боюсь, что въ качествѣ руководителя, меня не примутъ ни въ одной церкви, сказалъ Клэйтонъ, къ моему несчастію, я не могу усвоить ни одной формы обрядовъ, хотя уважаю всѣ ихъ у имѣю къ нимъ сочувствіе. Вообще говоря, проповѣди пробуждаютъ во мнѣ вѣру.
-- Въ этомъ отношеніи, какъ бы я желала быть на мѣстѣ Милли, сказала Нина. Ее можно назвать истинною христіанкою, но она достигла этого путемъ тяжелыхъ страданій.
-- Я, сказалъ Клэйтонъ, съ необычайнымъ жаромъ: я готовъ перенести всѣ страданія, еслибъ только этой жертвой можно было преодолѣть всякое зло и приблизиться къ моимъ возвышеннымъ идеямъ о благѣ.
-----