Вечерній митингъ состоялъ изъ проповѣдей, безпрерывно слѣдовавшихъ одна за другою и для разнообразія сооровождавшимися пѣніемъ гимновъ и молитвъ. Въ послѣдней части его, многіе объявили себя покаявшимися и громко рыдали. Мистеръ Бонни еще разъ выступилъ впередъ.
-- Братія, воскликнулъ онъ: -- свѣтъ ученія Господня озарилъ насъ! Воздадимте хвалу Господу!
И поляна снова огласилась тысячами голосовъ. Восторгъ теперь сдѣлался всеобщимъ. Во всѣхъ частяхъ поляны слышны были смѣшанные звуки покаянныхъ молитвъ и гимновъ. Вдругъ изъ густой зелени сосенъ, нависшей надъ самой эстрадой, раздался голосъ, повергшій въ изумленіе все собраніе.
-- Горе грѣшникамъ, которые желаютъ дня суднаго! Къ чему приведетъ васъ это желаніе? Денъ этотъ будетъ для васъ днемъ мрака, а не свѣта! Раздайся звукъ трубы, которая гремѣла на Сіонѣ! Возгласи тревогу по всей горѣ святой! Да вострепещутъ всѣ жители края,-- ибо день судный наступаетъ!
Это былъ сильный, звучный голосъ, и слова его раздавались въ воздухѣ, какъ вибраціи тяжелаго колокола.-- Мужчины обмѣнялись взглядами; но среди всеобщей свободы въ дѣйствіяхъ, среди ночнаго мрака и толпы говорящихъ, никто не могъ догадаться, откуда происходилъ голосъ. Послѣ непродолжительнаго молчанія, прерванный гимнъ снова былъ начатъ, и снова раздавшійся въ воздухѣ тотъ же самый звучный голосъ прервалъ его.
-- Прекрати, грѣшникъ, шумъ твоихъ пѣсенъ и сладкозвучіе струнъ твоихъ! Господь не хочетъ ихъ слышать! Ваши пиршества противны Ему! Онъ не хочетъ участвовать въ вашихъ торжественныхъ собраніяхъ; ибо руки ваши обагрены кровію, а пальцы алчутъ корысти! Вси беззаконніи и лукавіи, и всякая уста глаголютъ неправду. Во всѣхъ не отвратися ярость Его, но еще рука Его высока. (Псал. IX). Яко обрѣташася въ людяхъ Моихъ нечестивіи, и сѣтѣ поставивша, еже погубиша мужа, и уловиша (Іер. гл. V), говоритъ Господь, Итакъ, ты притѣсняешь бѣднаго и неимущаго, загоняешь въ сѣти свои странника; въ твоихъ поляхъ дымится еще кровь невинныхъ,-- и ты рѣшаешься говорить:-- я чистъ, и гнѣвъ Его не коснется меня!
Толпа, пораженная, въ темнотѣ вечера, словами невѣдомаго существа, исходившими, повидимому, изъ облаковъ и въ голосѣ столь странномъ и рѣзкомъ, начинала ощущать непонятный страхъ, постепенно овладѣвавшій каждымъ человѣкомъ. Въ высшей степени напряженное состояніе души располагало все собраніе къ воспріятію ужаса; и потому таинственный паническій страхъ распространялся вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ зловѣщій, печальный голосъ продолжалъ раздаваться изъ чащи деревъ.
Снова неизвѣстнаго звучали дикимъ энтузіазмомъ; какъ будто они произносились въ пароксизмѣ ужаса, человѣкомъ который стоялъ лицомъ къ лицу передъ какимъ-то грознымъ видѣніемъ. Когда онъ замолкъ, мужчины перевели духъ, снова обмѣнялись взглядами, и стали расходиться, разговаривая другъ съ другомъ въ полголоса. Голосъ этотъ до такой степени былъ пронзителенъ, въ немъ столько было дикой энергіи, что звуки его раздавались въ ушахъ слушателей долго послѣ того какъ на полянѣ все смолкло. Во многихъ группахъ послышались исторіи о пророкахъ, такъ странно появлявшихся въ народѣ, чтобъ возвѣстить о грозившихъ ему бѣдствіяхъ. Одна говорили о близости свѣто-преставленія, другіе о кометахъ и странныхъ явленіяхъ, которыя служили предвѣстниками войнъ и моровой язвы. Проповѣдники удивлялись и тщетно искали около эстрады неизвѣстнаго оратора. Только одни изъ слушателей могъ бы, если бъ пожелалъ того, объяснить, въ чемъ дѣло. Гарри, стоявшій вблизи эстрады, узналъ, кому принадлежалъ этотъ голосъ. Онъ тоже дѣлалъ поиски, вмѣстѣ о проповѣдниками, но не навелъ никого. Произнесшій страшныя слова былъ человѣкъ, которому близкое знаніе природы и постоянное обращеніе съ нею сообщили гибкость и быстроту дикаго животнаго. Во время движенія и толкотни расходившейся толпы, онъ безъ всякаго шума перелѣзалъ съ дерена на дерево, почти надъ самыми головами тѣхъ, которые изумлялись его страннымъ, вѣщимъ словамъ, до тѣхъ поръ, пока ему не представился удобный случай спуститься на землю въ отдаленной части лѣса.
По окончаніи митинга, когда мистеръ Диксонъ собирали удалиться въ палатку, кто-то дернулъ его за рукавъ. Это намь купецъ, торговавшій неграми.
-- Страшная ночь наступила для васъ, сказалъ онъ, блѣдный отъ ужаса. Неужели и въ самомъ дѣлѣ наступаетъ день свѣто-преставленія?