-- Это дѣло привычки, моя милая, сказала Анна: привычка, которая составляетъ во мнѣ вторую природу, благодаря заботливости и попеченіямъ моей мама.
-- Мама!... ну да, это такъ! сказала Нина, вздохнувъ. Вы счастливы, Анна;-- я вамъ завидую.... Леттисъ, теперь ты можешь подойти сюда, я кончила свою работу; вынеси весь этотъ соръ. Какъ изъ хаоса образовалась вселенная, такъ и изъ этой смѣси цвѣтовъ и зелени образовался мой чайный столикъ, говорила Нина, собирая въ одну груду оставшіеся безъ употребленія цвѣты и листья. Только жаль, что я много нарѣзала лишняго. Бѣдные цвѣты опустили свои лепестки и смотрятъ на меня съ упрекомъ, какъ будто говоря; "мы вамъ не нужны; зачѣмъ же вы не оставили насъ на нашихъ родныхъ вѣткахъ!"
-- Не безпокойтесь,-- сказала Анна: Леттисъ успокоитъ вашу совѣсть. По цвѣточной части она одарена удивительнымъ талантомъ;--изъ этого сора, какъ вы его назвали, она составитъ превосходные букеты.
При этихъ словахъ на щекахъ Леттисъ, сквозь смуглую кожу, показался яркій румянецъ. Она нагнулась, собрала въ передникъ лишніе цвѣты и удалилась.
-- Это что значитъ? сказала Анна, увидѣвъ Дульцимира, который въ необыкновенно вычурномъ нарядѣ поднимался на балконъ, съ письмомъ на подносѣ. Скажете, какъ это утонченно! Золотообрѣзная бумажка, пропитанная миррой и амброй, продолжала она, срывая печать. Представьте себѣ! "Трубадуры Рощи Маньолій покорнѣйше просятъ мистера и миссъ Клэйтонъ и миссъ Гордонъ осчастливить своемъ присутствіемъ оперное представленіе, которое будетъ дано сегодня вечеромъ въ восемь часовъ вечера, въ рощѣ Маньолій". Превосходно! Это навѣрное сочинялъ и писалъ кто нибудь изъ моихъ учениковъ. Скажи, Дульцимеръ, что мы съ удовольствіемъ принимаемъ приглашеніе:
-- Гдѣ онъ выучилъ такія фразы? спросила Нина, когда Дульцимеръ удалился.
-- Какъ гдѣ? отвѣчала Анна: вѣдь я вамъ говорила, что онъ былъ главнымъ фаворитомъ нашего предшественника, который куда бы ни ѣхалъ, всегда бралъ его съ собой, какъ нѣкоторые господа берутъ любимую обезьяну. Разумѣется, во время путешествій онъ перебывалъ въ фойе многихъ театровъ. Я вамъ говорила, что онъ что нибудь придумаетъ.
-- Да это просто очаровательное существо! сказала Нина.
-- Въ вашихъ глазахъ, быть можетъ; но для насъ, это самый скучный человѣкъ. Безтолковъ, какъ попугай. Если онъ и способенъ на что нибудь, такъ это на однѣ только глупости.
-- А можетъ быть, сказала Нина: его способности имѣютъ сходство съ сѣменами кипрскаго винограда, которыя я посадила мѣсяца три тому назадъ и которыя только теперь пустили отростки.