-- Да, сказалъ Тиффъ: все готово! Теперь ангелъ Господень поведетъ насъ въ пустыню. Вѣдь вы слышали исторію, которую миссъ Нина читала намъ, о томъ, какъ ангелъ Господень явился Агари въ пустынѣ, въ то время, когда она не имѣла капли воды, чтобъ утолить жажду ребенка? Или,-- какъ другой ангелъ явился Иліи, когда онъ скитался въ пустынѣ и, томясь отъ голода, заснулъ подъ кустарникомъ и, проснувшись, увидѣлъ горячіе уголья, на которыхъ лежалъ испеченный хлѣбъ. Развѣ вы забыли, что миссъ Нина читала объ этомъ въ послѣдній разъ, какъ была у насъ? Благодареніе Господу, что Онъ послалъ ее къ намъ. Изъ этаго чтенія я почерпнулъ много хорошаго!
Разговаривая такимъ образомъ, они шли по направленію къ болоту, дремучимъ лѣсомъ, который переплетаясь кустарниками, съ каждой минутой становился глуше и глуше. Дѣти, сдѣлавшія привычку проводить въ лѣсу по нѣскольку часовъ сряду, и одушевляемыя мыслью, что избавились наконецъ отъ своихъ притѣснителей, совершали этотъ трудный путь, не чувствуя усталости, тѣмъ болѣе, что Тиффъ облегчалъ имъ дорогу, раздвигая своими длинными руками вѣтви кустарниковъ, перенося отъ времени до времени черезъ клочки болота, или помогая перелѣзать черезъ сучья и коренья повалившихся деревьевъ. Они выступили въ путь около десяти часовъ вечера; а теперь было уже за полночь. Тиффъ направлялся къ Ужасному Болоту, гдѣ, какъ ему извѣстно было, скрывались бѣглые негры, и потому не безъ основанія, надѣялся набресть на какой нибудь лагерь или поселеніе своихъ единоплеменниковъ. Часу во второмъ они вышли изъ глухой чащи лѣса на весьма небольшое открытое пространство, гдѣ виноградныя лозы, опускаясь фестонами съ камеднаго дерева, образовали родъ бесѣдки. Луна сіяла во всемъ своемъ блескѣ, легкій вѣтерокъ колебалъ листья виноградинка, бросавшія тѣнь свою на свѣтлую зелень ближайшихъ растеній. Роса, въ этой влажной части штата, была такъ обильна, что при малѣйшемъ дуновеніи вѣтра, слышно было, какъ капли ея падали, подобно каплямъ дождя. Тэдди жаловался на усталость. Тиффъ сѣлъ въ глубинѣ бесѣдки и съ нѣжностію любящей матери взялъ его на руки.
-- Присядьте, миссъ Фанни. А мой маленькій храбрецъ усталъ? Ну, ничего; онъ уснетъ сейчасъ,-- и отдохнетъ; слава Богу, мы ушли порядочно далеко; насъ не найдутъ теперь. Мы окружены твореніями Господа, которыя не донесутъ на насъ. Теперь они, мой милый... закрой твои глазки.
И Тиффъ дрожащимъ голосомъ запѣлъ колыбельную пѣсню:
"Спи, мой милый, спи спокойно; тебя не потревожатъ тяжелыя грезы; ангелъ-хранитель будетъ беречь твое ложе! Небо ниспошлетъ на тебя всѣ свои благословенія."
Прошло нѣсколько секундъ, и Тэдди заснулъ самымъ крѣпкимъ сномъ. Тиффъ завернулъ его въ свои бѣлый длиннополый кафтанъ, и положилъ на корень дерева.
-- Слава Богу, здѣсь хоть виски нѣтъ, говорилъ онъ:-- нѣтъ пьяныхъ созданій, которыя бы разбудили его... миссъ Фанни,-- бѣдненькое дитя мое,-- и у васъ слипаются глазки. Возьмите-ко эту старую шаль;-- я захватилъ ее на всякій случай... надѣньте ее; а я между тѣмъ принесу вамъ молоденькихъ сосновыхъ вѣтокъ. На нихъ отлично спать, чрезвычайно здорово. Вы посмотрите, какую я устрою постельку.
-- Я устала, Тиффъ, но спать не хочу, сказала Фанни: -- да скажи, пожалуйста, что намѣренъ ты дѣлать?
-- Что я намѣренъ дѣлать? сказалъ Тиффъ, сопровождая эти слова своимъ обычнымъ радостнымъ смѣхомъ: -- ха! ха! ха! А вотъ я сяду, да подумаю. Подумаю о птицахъ, которыя летаютъ въ воздухѣ, о лиліяхъ, которыя украшаютъ поля, и вообще о всемъ, что намъ читала миссъ Нина.
Въ теченіе многихъ недѣль спальнею миссъ Фанни служилъ душный, пыльный чердакъ, съ раскаленной крышей надъ самой головой и вакхическими оргіями внизу; теперь же она лежала, утонувъ въ мягкихъ ароматическихъ побѣгахъ молодыхъ сосенъ, и глядѣла на густую массу, нависшихъ надъ ней, прорѣзываемыхъ лучами мѣсяца, виноградныхъ лозъ, и отъ времени до времени прислушивалась или къ звуку падающихъ капель росы, или къ шороху листьевъ. Иногда легкій вѣтерокъ, пробѣгая по вершинамъ сосенъ, производилъ между ними гулъ. подобный прибою отдаленныхъ волнъ. Лучи мѣсяца, прорываясь сквозь лиственный покровъ, бросало пятна блѣднаго свѣта, которыя игрвво перебѣгали съ мѣста на мѣсто, повинуясь прихотливому движенію листьевъ, покрывали серебристымъ блескомъ роскошные листья американскаго папоротника и кусты бѣлыхъ болотныхъ цвѣтовъ и скользили по вѣтвямъ и стволамъ деревьевъ: между тѣмъ въ болѣе темныхъ мѣстахъ сверкали свѣтящіяся букашки. Миссъ Фанни долго лежала, приподнявъ голову и любуясь окружающей сценой; наконецъ, совершенно утомленная, склонилась на ароматную подушку и вскорѣ утонула въ морѣ очаровательныхъ сповидѣній. Вокругъ все было такъ тихо, такъ спокойно, дышало такою непорочностью, что нельзя удивляться, если Фанни и вѣрила, что только ангеловъ и можно встрѣтить въ пустынѣ.