По пріѣздѣ домой, Клэйтонъ получилъ письмо, содержаніе котораго мы сообщаемъ нашимъ читателямъ:
"Мистеръ Клэйтонъ!
Я изгнанникъ, я отверженецъ общества. Я не могу показаться въ народѣ: не смѣю выходить изъ моего убѣжища, за преступленіе, котораго не знаю. Мистеръ Клэйтонъ! если вашимъ отцамъ вмѣнено въ обязанность сражаться и проливать кровь за оскорбленія, то почему же это право не предоставлено и намъ? Ваши отцы и въ половину не могли подвергаться такимъ оскорбленіямъ, какія суждено намъ испытывать. Ихъ жены и семейства оставались неприкосновенными. Ихъ не покупали и не продавали; ими не торговали, тогда какъ насъ -- покупаютъ и продаютъ, торгуютъ нами на рынкахъ, какъ скотомъ. Читая исторію Америки, я не понималъ причинъ, но которымъ возгарались войны. Ваши отцы были всѣмъ довольны. Они имѣли возможность содержать свои семейства не только безбѣдно, по даже въ роскоши; несмотря на то, они охотно предавались ужасамъ войны и проливали свою кровь. Я изучалъ Декларацію о независимости; въ ней, правда, многое несправедливо и неутѣшительно, но посмотрите на законы, которые постановлены надъ нами. Еслибъ вашимъ отцамъ воспрещалось обучать дѣтей своихъ, еслибъ ихъ всѣхъ раздѣлили между владѣльцами и объявили имъ, что они не имѣютъ права на собственность, кромѣ развѣ мула, да плуга, тогда, конечно, былъ бы нѣкоторый смыслъ въ объявленіи войны. Каково же положеніе нашего народа въ Южной Каролинѣ? Датчанинъ Вези былъ человѣкъ замѣчательный. Его исторія имѣетъ тотъ же самый характеръ, который могла имѣть и исторія Георга Веллингтона, еслибъ его предпріятіе не увѣнчалось успѣхомъ. Что принудило его взяться за великое дѣло? Декларація о независимости. Что же говоритъ ваша Декларація? " Всѣ люди одарены отъ Создателя нѣкоторыми неотъемлемыми правами, и между ними -- жизнью, свободой и возможностью обладать счастіемъ: эти истины очевидны." Объ этомъ намъ читаютъ каждое четвертое іюля. Это было читано датчанину Вези, Питерсу, Нойерсу и всѣмъ другимъ доблестнымъ, добрымъ людямъ, которые отважились послѣдовать вашему примѣру и вашимъ правиламъ. Имъ не удалось пополнить свое предпріятіе и вашъ народъ повѣсилъ ихъ. Вашъ народъ не могъ постигать причины, которая принудила ихъ рѣшиться на эту попытку. У нихъ, говорили,-- достаточно было и пищи, и одежды; имъ доставлены были всѣ удобства. Прекрасно, а развѣ у вашего народа недостаточно было пищи и одежды; развѣ вы не имѣли бы ни той, ни другой, оставаясь провинціей Англіи, по настоящее время? Мы не имѣемъ того, что вы имѣете: у васъ все лучше, и средства къ жизни и удобства, и даже самые законы. Я слышалъ, какъ вашъ отецъ толковалъ эти законы; слышалъ толкованіе по этому предмету и мистера Джекиля: а между тѣмъ, когда люди возстаютъ противъ подобныхъ законовъ, вы съ удивленіемъ спрашиваете, что могло понудить ихъ къ тому? Правда: это въ высшей степени удивительно!
"Подумайте объ этомъ, мистеръ Клэйтонъ, и не судите меня: я смотрю на этотъ предметъ съ точки справедливости.... Благодарю васъ, сэръ, за вниманіе и снисхожденіе, которыя вы мнѣ постоянно оказывали; быть можетъ настанетъ время, когда я въ состояніи буду доказать вамъ мою признательность. Между тѣмъ я прошу васъ оказать мнѣ милость, въ которой, надѣюсь, вы не откажете, ради того ангела, который покинулъ насъ. У меня есть сестра, дочь моего отца и отца Тома Гордона. Она была прекрасна и добра, и ея господинъ, имѣвшій огромное помѣстье въ Миссисипи, увезъ ее въ Огейо, и освободивъ женился на ней. У нея двое дѣтей -- сынъ и дочь. Мужъ ея, умирая, завѣщалъ все свое состояніе ей и ея дѣтямъ. Томъ Гордонъ обьявилъ себя законнымъ наслѣдникомъ, завелъ процессъ и выигралъ. Актъ освобожденія моей сестры признанъ недѣйствительнымъ, ничтожнымъ. Она и дѣти ея находятся въ рукахъ человѣка, который не окажетъ имъ пощады. Сестра писала мнѣ, что успѣла бѣжать отъ этого злодѣя, но теперь до меня дошли слухи, что она снова въ его рукахъ. Мистеръ Джекиль знаетъ всѣ подробности этого дѣла. Могу ли я просить васъ съѣздить къ нему, освѣдомиться о сестрѣ и написать мнѣ нѣсколько словъ? Письмо, адресованное на имя мистера Джемса Твичелла, близь Канема, будетъ доставлено мнѣ. Сдѣлавъ эту милость, вы пріобрѣтете вѣчную признательность.
Гарри Гордона."
Клэйтонъ читалъ письмо съ нѣкоторымъ изумленіемъ и величайшимъ вниманіемъ.
Оно написано было на грубой сѣрой бумагѣ, продаваемой за лучшую въ мелочныхъ лавкахъ скоттеровъ. Гдѣ находился Гарри, гдѣ онъ скрывался,-- для Клэйтона это было дѣломъ загадки. Но вызовъ оказать ему помощь былъ священнымъ для Клэйтона, и онъ, перемѣнивъ лошадь, отправился въ И.... гдѣ проживалъ мистеръ Джекиль.
Клэйтонъ засталъ этого джентльмена углубленнымъ въ разсмотрѣніе документовъ, относившихся до огромнаго имѣнія, только что попавшаго въ руки Тома Гордона. Клэйтонъ началъ объясненіемъ, что прежняя владѣтельница Канема, миссъ Нина, на смертномъ одрѣ, просила его принять участіе въ ея слугахъ. Поэтому-то онъ и заѣхалъ узнать, не слышно ли чего-нибудь о Гарри?
-- Покамѣстъ ничего, сказалъ мистеръ Джекиль, расправляя свои воротнички. Плантаціи въ нашемъ округѣ имѣютъ то неудобство, что находятся въ ближайшей смежности съ болотами. Изъ-за этого обстоятельства теряется и время, и деньги. Вы себѣ и представить не можете какіе богатства гибнутъ въ здѣшнихъ болотахъ. Я по крайней мѣрѣ слышалъ, что потеря эта простирается до трехъ мильоновъ долларовъ. Бѣглецовъ, которые укрываются въ нихъ, мы преслѣдуемъ на основаніи законныхъ постановленій. Послѣ извѣстнаго промежутка времени, они лишаются покровительства законовъ, становятся изгнанниками; тогда на нихъ бросаются наши охотники, отъискиваютъ ихъ и нерѣдко убиваютъ по-два, по-три человѣка въ день; но только пользы отъ этого мало.
-- Такъ вы полагаете, что Гарри скрывается тоже въ болотахъ,-- сказалъ Клэйтонъ, не имѣя ни малѣйшаго расположенія пускаться съ мистеромъ Джекилемъ въ дальнѣйшее разбирательство этого вопроса.