Въ настоящую минуту старый Тиффъ копалъ картофель съ нѣсколькихъ грядъ, принадлежавшихъ всей колоніи. Дѣти бѣгали по острову, собирая осенніе цвѣты и виноградъ.
Дрэдъ, находившійся втеченіе ночи въ отсутствіи, лежалъ на травѣ въ тѣнистой сторонѣ острова и держалъ въ рукѣ библію, изношенный переплетъ которой и захватанные пальцами углы листовъ, доказывали ея частое употребленіе. Эта библія принадлежала Датчанину Вези.
Дрэдъ лежалъ, облокотясь на обѣ руки, которыя поддерживали его массивную голову; большіе черные глаза его задумчиво смотрѣли на колебавшіяся вершины деревъ и отъ времени до времени слѣдили за разсѣянными, бѣлыми облаками, тихо плававшими по голубому небосклону. Въ Дрэдѣ находились такіе элементы, которые при другихъ обстоятельствахъ, могли бы сдѣлать изъ него поэта.
Его развитый организмъ и энергическій характеръ были чрезвычайно воспріимчивы и пробуждали въ его душѣ симпатію ко всѣмъ главнымъ силамъ природы. Единственною книгою, которую онъ имѣлъ привычку читать, которая услаждала его и развивала въ немъ душевныя силы, была библія. По своей организаціи и складу своего ума, Дрэдъ былъ похожъ на тѣхъ людей, которые любили скитаться въ дикихъ мѣстахъ и получали вдохновеніе въ пустынѣ. Замѣчательно, что во всѣхъ вѣкахъ, общества и отдѣльныя лица, страдавшія отъ угнетенія, всегда искали утѣшенія въ Ветхомъ Завѣтѣ или въ книгѣ Откровенія. Даже и въ тѣхъ случаяхъ, когда многія мѣста оставались непонятными, эти священныя книги имѣли вдохновляющую силу, подобно безсловесной, но передающей всѣ движенія души, симфоніи, разыгрываемой стройнымъ оркестромъ, въ которомъ громкіе и стройные басовые инструменты сливаются съ мягкими и нѣжными звуками другихъ инструментовъ и производятъ дивную гармонію. Въ Библіи скрывается неопредѣленная сила, какъ-то особенно возбуждающая душу угнетенныхъ. Въ ней есть отличительное свойство привлекать, располагать къ себѣ, такъ что люди, совершенно изнемогающіе подъ бременемъ сильныхъ горестей, и готовые при своей немощи предаться унынію, съ жадностію читаютъ предсказанія о страшномъ судѣ, когда Сынъ Человѣческій, долженъ прійдти во всей своей славѣ, и всѣ святые ангелы съ нимъ, и воздать каждому по дѣламъ его.
Въ душѣ Дрэда эта мысль господствовала надъ всѣми другими. Онъ все перетолковывалъ подъ ея ноту. Въ то время, когда холера производила страшное опустошеніе, онъ находился въ сильномъ волненіи, каждое его слово, каждое движеніе носило на себѣ отпечатокъ какой-то торжественности. Бичъ этотъ былъ для него вскрытіемъ печати, звукомъ трубы перваго ангела, предвѣстникомъ другихъ ужаснѣйшихъ бѣдствій.
Дрэдъ не питалъ личной злобы и ненависти ни къ одному человѣческому существу. При дикомъ отшельническомъ образѣ жизни, ему рѣдко приводилось обнаруживать лучшія способности своей души; но все же, отдавая ему справедливость надо сказать, что въ немъ не было недостатка въ нѣжности, которая проявлялась преимущественно передъ дѣтьми и животными низшаго разряда. Въ часы досуга, съ помощію своихъ особенныхъ способностей, онъ находилъ удовольствіе созывать къ себѣ изъ глубины окрестныхъ лѣсовъ и кормить бѣлокъ и птицъ. Отправляясь ли на охоту, или оставаясь дома, онъ постоянно держалъ въ карманахъ своей охотничьей одежды какія нибудь зерна. Въ настоящую минуту, углубленный въ созерцаніе природы, онъ услышалъ Тэдди, который невдалекѣ отъ него призывалъ къ себѣ сестру.
-- Фанни! Фанни! бѣги сюда! посмотри, какая миленькая бѣлка.
Фанни немедленно прибѣжала.
-- Гдѣ? покажи!
-- Ахъ! убѣжала! вонъ тамъ за тѣмъ деревомъ.