Дрэдъ нахмурилъ брови и потупилъ глаза.
-- Гаркъ долженъ быть здѣсь ночью,-- сказалъ онъ.
-- Да, дай Богъ увидѣть намъ его!
-- Гарри, сказалъ Дрэдъ: когда они придутъ сюда, прочитай имъ Декларацію о независимости Соединенныхъ Штатовъ, и потомъ пусть каждый судитъ о нашихъ бѣдствіяхъ и бѣдствіяхъ нашихъ отцовъ, и пусть Господь будетъ судіею между нами. Теперь я долженъ идти и просить совѣта отъ Господа.
Дрэдъ всталъ и, сдѣлавъ прыжокъ, схватился за вѣтку дуба, сучья котораго широко разстилались надъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ они отдыхали, вскарабкался на верхъ и скрылся изъ виду. Гарри перешелъ на другую сторону поляны, гдѣ стояла его хижина. Хлопотавшая внутри хижины Лизетта выбѣжала на встрѣчу и обвила руками его шею.
-- Какъ я рада Гарри, что ты воротился!-- Вѣдь ужасно подумать, что можетъ случиться съ тобой во время отсутствія. Мнѣ кажется, Гарри, мы можемъ быть здѣсь очень счастливы. Посмотри, какую я устроила постель изъ листьевъ и моху. Обѣ здѣшнія женщины такія добрыя; и я рада, что мы взяли къ себѣ Тиффа съ его дѣтьми; это такъ кстати. Я ходила съ ними гулять, и посмотри, сколько мы собрали винограда. О чемъ ты говорилъ съ этимъ страшнымъ человѣкомъ? Знаешь ли Гарри,-- я ужасно боюсь его. Говорятъ, что онъ предсказываетъ будущее. Правда ли это?
-- Не знаю, дитя мое, отвѣчалъ Гарри съ разсѣяннымъ видомъ.
-- Пожалуйста, не говори съ нимъ много,-- сказала Лизетта; а то пожалуй, и ты сдѣлаешься такимъ же угрюмымъ.
-- Развѣ мнѣ необходимо постороннее вліяніе, чтобъ сдѣлаться угрюмымъ?-- сказалъ Гарри. Развѣ я не угрюмъ уже и безъ этого? Развѣ я и ты, Лизетта, не отверженцы общества?
-- А развѣ это такъ ужасно? спросила Лизетта. Богъ производить для насъ дикій виноградъ, несмотря на то, что мы отверженцы.