-- Да, дитя мое,-- ты говоришь правду.
-- И сегодня солнце сіяло такъ ярко, продолжала Лизетта.
-- Правда, правда; но наступятъ бури, дожди и непогоды.
-- Ну, что же дѣлать! Тогда мы подумаемъ, что надо дѣлать. Теперь, по крайней мѣрѣ, не станемъ терять ни этого вечера, ни этого винограда.
ГЛАВА XLIV.
ХОЛМЪ СВИДѢТЕЛЬСТВА.
Въ двѣнадцать часовъ ночи Гарри всталъ съ постели и посмотрѣлъ изъ окна. Полоса лѣса, окружавшая островъ, казалась поясомъ непроницаемой темноты; но надъ ней, гдѣ вершины деревьевъ рисовались силуэтомъ на небосклонѣ,-- небо представляло темный, прозрачный, фіолетоваго цвѣта, покровъ, усыпанный звѣздами. Гарри отворилъ дверь и вышелъ. Въ воздухѣ господствовала такая тишина, что можно было разслушать шелестъ каждаго листочка. Гарри стоялъ; внимательно вслушиваясь въ даль. Въ отдаленной части лѣса раздался невнятный свистокъ. Гарри отвѣтилъ на него. Вскорѣ послышался трескъ сухихъ сучьевъ, и звуки осторожнаго, сдерживаемаго разговора. Черезъ нѣсколько секундъ въ листьяхъ деревьевъ подлѣ самой хижины поднялся сильный шелестъ. Гарри подошелъ къ тому мѣсту.
-- Кто тутъ? спросилъ онъ.
-- Сонмъ суда Божія, было отвѣтомъ, и вслѣдъ за тѣмъ на землю спрыгнула темная фигура.
-- Аннибалъ?-- спросилъ Гарри.